• Получайте новые задания от "Жирафенка" прямо на почту!Зарегистрируйтесь!
  • Меню сайта

    Огневушка-Поскакушка

    Огневушка-Поскакушка

    Сидели раз старатели круг огонька в лесу. Четверо больших, а пятый парнишечко. Лет так восьми. Не больше. Федюнькой его звали.
    Давно всем спать пора, да разговор занятный пришелся. В артелке, видишь, один старик был. Дедко Ефим. С молодых годов он из земли золотую крупку выбирал. Мало ли каких случаев у него бывало. Он и рассказывал, а старатели слушали.
    Отец уж сколько раз говорил Федюньке:
    – Ложился бы ты, Тюньша, спать!
    Парнишечку охота послушать.
    – Погоди, тятенька! Я маленечко еще посижу.
    Ну, вот… Кончил дедко Ефим рассказ. На месте костерка одни угольки остались, а старатели все сидят да на эти угольки глядят.
    Вдруг из самой серединки вынырнула девчоночка махонькая. Вроде кукленки, а живая. Волосенки рыженькие, сарафанчик голубенький и в руке платочек, тоже сголуба.
    Поглядела девчонка веселыми глазками, блеснула зубенками, подбоченилась, платочком махнула и пошла плясать. И так у ней легко да ловко выходит, что и сказать нельзя. У старателей дух захватило. Глядят– не наглядятся, а сами молчат, будто задумались.
    Девчонка сперва по уголькам круги давала, потом, – видно, ей тесно стало, – пошире пошла. Старатели отодвигаются, дорогу дают, а девчонка как круг пройдет, так и подрастет маленько. Старатели дальше отодвинутся. Она еще круг даст и опять подрастет. Когда вовсе далеко отодвинулись, девчонка по промежуткам в охват людей пошла, – с петлями у ней круги стали. Потом и вовсе за людей вышла и опять ровненько закружилась, а сама уже ростом с Федюньку. У большой сосны остановилась, топнула ножкой, зубенками блеснула, платочком махнула, как свистнула:
    – Фи-т-ть! й-ю-ю-у…
    Тут филин заухал, захохотал, и никакой девчонки не стало.
    Кабы одни большие сидели, так, может, ничего бы дальше и не случилось. Каждый, видишь, подумал:
    «Вон до чего на огонь загляделся! В глазах зарябило… Неведомо что померещится с устатку-то!»
    Один Федюнька этого не подумал и спрашивает у отца:
    – Тятя, это кто?
    Отец отвечает:
    – Филин. Кому больше-то? Неуж не слыхал, как он ухает?
    – Да не про филина я! Его-то, поди-ка, знаю и ни капельки не боюсь. Ты мне про девчонку скажи.
    – Про какую девчонку?
    – А вот которая на углях плясала. Еще ты да и все отодвигались, как она широким кругом пошла.
    Тут отец и другие старатели давай доспрашивать Федюньку, что он видел. Парнишечко рассказал. Один старатель еще спросил:
    – Ну-ко, скажи, какого она росту была?
    – Сперва-то не больше моей ладошки, а под конец чуть не с меня ростом стала.
    Старатель тогда и говорит:
    – А ведь я, Тюньша, точь-в-точь такое же диво видел.
    Федюнькин отец и еще один старатель это же сказали. Один дедко Ефим трубочку сосет и помалкивает. Старатели приступать к нему стали.
    – Ты, дедко Ефим, что скажешь?
    – А то и скажу, что это же видел, да думал – померещилось мне, а выходит – и впрямь Огневушка-Поскакушка приходила.
    – Какая Поскакушка?
    Дедко Ефим тогда и объяснил:
    – Слыхал, дескать, от стариков, что есть такой знак на золото – вроде маленькой девчонки, которая пляшет. Где такая Поскакушка покажется, там и золото. Не сильное золото, зато грудное, и не пластом лежит, а вроде редьки посажено. Сверху, значит, пошире круг, а дальше все меньше да меньше и на нет сойдет. Выроешь эту редьку золотого песку – и больше на том месте делать нечего. Только вот забыл, в котором месте ту редьку искать: то ли где Поскакушка вынырнет, то ли где она в землю уйдет.
    Старатели и говорят:
    – Это дело в наших руках. Завтра пробьем дудку сперва на месте костерка, а потом под сосной испробуем. Тогда и увидим, пустяшный твой разговор или всамделе что на пользу есть.
    С этим и спать легли. Федюнька тоже калачиком свернулся, а сам думает:
    «Над чем это филин хохотал?»
    Хотел у дедка Ефима спросить, да он уже похрапывать принялся.
    Проснулся Федюнька на другой день поздненько и видит – на вчерашнем огневище большая дудка вырыта, а старатели стоят у четырех больших сосен и все говорят одно:
    – На этом самом месте в землю ушла.
    Федюнька закричал:
    – Что вы! Что вы, дяденьки! Забыли, видно! Вовсе Поскакушка под этой вот сосной остановилась… Тут и ножкой притопнула.
    На старателей тут сомненье пришло.
    – Пятый пробудился – пятое место говорит. Был бы десятый – десятое бы указал. Пустое, видать, дело. Бросить надо.
    Все ж таки на всех местах испытали, а удачи не вышло. Дедко Ефим и говорит Федюньке:
    – Обманное, видно, твое счастье.
    Федюньке это нелюбо показалось. Он и говорит:
    – Это, дедо, филин помешал. Он наше счастье обухал да обхохотал.
    Дед Ефим свое говорит:
    – Филин тут – не причина.
    – А вот и причина!
    – Нет, не причина!
    – А вот и причина!
    Спорят так-то вовсе без толку, а другие старатели над ними, да и над собой смеются:
    – Старый да малый, оба не знают, а мы, дураки, их слушаем да дни теряем.
    С той вот поры старика и прозвали Ефим Золотая редька, а Федюньку – Тюнькой Поскакушкой.
    Ребятишки заводские узнали, проходу не дают. Как увидят на улице, так и заведут:
    – Тюнька Поскакушка! Тюнька Поскакушка! Про девчонку скажи! Скажи про девчонку!
    Старику от прозвища какая беда? Хоть горшком назови, только в печку не ставь. Ну, а Федюньке по малолетству обидно показалось. Он и дрался, и ругался, и ревел не раз, а ребятишки пуще того дразнят. Хоть домой с прииска не ходи. Тут еще перемена жизни у Федюньки вышла. Отец-то у него на второй женился. Мачеха попалась, прямо сказать, медведица. Федюньку и вовсе от дома отшибло.

    Дедко Ефим тоже не часто домой с прииска бегал. Намается за неделю, ему и неохота идти, старые ноги колотить. Да и не к кому было. Один жил.
    Вот у них и повелось. Как суббота, старатели домой, а дедко Ефим с Федюнькой на прииске останутся.
    Что делать-то? Разговаривают о том, о другом. Дедко Ефим рассказывал побывальщины разные, учил Федюньку, по каким логам золото искать и протча тако. Случалось, и про Поскакушку вспомнят. И все у них гладко да дружно. В одном сговориться не могут. Федюнька говорит, что филин всей неудаче причина, а дедко Ефим говорит – вовсе не причина.
    Раз так-то заспорили. Дело еще на свету было, при солнышке. У балагана все-таки огонек был – от комаров курево. Огонь чуть видно, а дыму много. Глядят – в дыму-то появилась махонькая девчонка. Точь-в-точь такая же, как тот раз, только сарафанчик потемнее и платок тоже. Поглядела веселыми глазками, зубенками блеснула, платочком махнула, ножкой притопнула и давай плясать.
    Сперва круги маленькие давала, потом больше да больше, и сама подрастать стала. Балаган на пути пришелся, только это ей не помеха. Идет, будто балагана и нет.
    Кружилась-кружилась, а как ростом с Федюньку стала, так и остановилась у большой сосны. Усмехнулась, ножкой притопнула, платочком махнула, как свистнула:
    – Фи-т-ть! й-ю-ю-у…
    И сейчас же филин заухал, захохотал. Дедко Ефим подивился:
    – Откуда филину быть, коли солнышко еще не закатилось?
    – Видишь вот! Опять филин наше счастье спугнул. Поскакушка-то, может, от этого филина и убежала.
    – А ты разве видел Поскакушку?
    – А ты разве не видел?
    Начали они тут друг дружку расспрашивать, кто что видел. Все сошлось, только место, где девчонка в землю ушла, у разных сосен указывают.
    Как до этого договорились, так дедко Ефим и вздохнул:
    – О-хо-хо! Видно, нет ничего. Одна это наша думка.
    Только сказал, а из-под дерна по балагану дым повалил. Кинулись, а там жердник под дерном затлел. По счастью, вода близко была. Живо залили. Все в сохранности осталось. Одне дедовы рукавицы обгорели. Схватил Федюнька рукавицы и видит – дырки на них, как следочки от маленьких ног. Показал это чудо дедке Ефиму и спрашивает:
    – Это, по-твоему, тоже думка?
    Ну, Ефиму податься некуда, сознался:
    – Правда твоя, Тюньша. Знак верный – Поскакушка была. Придется, видно, завтра опять ямы бить – счастье пытать.
    В воскресенье и занялись этим с утра. Три ямы вырыли – ничего не нашли. Дедко Ефим жаловаться стал:
    – Наше-то счастье – людям смех.
    Федюнька опять вину на филина кладет:
    – Это он, пучеглазик, наше счастье обухал да обхохотал! Вот бы его палкой!
    В понедельник старатели прибежали из заводу. Видят – свежие ямы у самого балагана. Сразу догадались, в чем дело. Смеются над стариком-то:
    – Редька редьку искал…
    Потом увидели, что в балагане пожар начинался, давай их ругать обоих. Федюнькин отец зверем на парнишку накинулся, чуть не поколотил, да дедко Ефим застоял:
    – Постыдился бы мальчонку строжить! Без того он у тебя боится домой ходить. Задразнили да загрызли парнишка. Да и какая его вина? Я, поди-ко, оставался, – с меня и спрашивай, коли у тебя урон какой случился. Золу, видно, из трубки высыпал с огоньком – вот и загорелось. Моя оплошка – мой и ответ.
    Отчитал так-то Федюнькиного отца, потом и говорит парнишку, как никого из больших близко не было:
    – Эх, Тюньша, Тюньша! Смеется над нами Поскакушка. Другой раз случится увидеть, так ей в глаза надо плюнуть. Пускай людей с пути не сбивает да на смех не ставит!
    Федюнька свое заладил:
    – Дедо, она не со зла. Филин ей вредит.
    – Твое дело, – говорит Ефим, – а только я больше ямы бить не стану. Побаловался – и хватит. Немолодые мои годы – за Поскакушкой скакать.
    Ну, разворчался старик, а Федюньке все Поскакушки жаль.
    – Ты, дедо, не сердись на нее! Вон она какая веселая да хорошая. Счастье бы нам открыла, кабы не филин.
    Про филина дедко Ефим промолчал, а на Поскакушку все ворчит:
    – То-то она счастье тебе открыла! Хоть домой не ходи.
    Сколько ни ворчит дедко Ефим, а Федюнька свое:
    – А как она, дедо, ловко пляшет!
    – Пляшет-то ловко, да нам от этого ни жарко ни холодно и глядеть неохота.
    – А я бы хоть сейчас поглядел! – вздохнул Федюнька. Потом и спрашивает: – А ты, дедо, отворотишься? И поглядеть тебе не любо?
    – Как не любо? – проговорился дедко, да спохватился и давай опять строжить Федюньку: – Ох и упорный ты парнишко! Ох и упорный! Что в головенку попало, то и засело! Будешь вот, что мое же дело, – всю жизнь мыкаться, за счастьем гоняться, а его, может, вовсе и нету.
    – Как нету, коли я своими глазами видел.
    – Ну, как знаешь, а я тебе не попутчик! Набегался. Ноги заболели.
    Поспорили, а дружбу вести не перестали. Дедко Ефим по работе сноровлял Федюньке, показывал, а в свободный час о всяких случаях рассказывал. Учил, значит, как жить-то надо. И самые веселые у них те дни были, как они вдвоем на прииске оставались.
    Зима загнала старателей по домам. Рассовал их приказчик до весны по работам, куда пришлось, а Федюнька по малолетству дома остался. Только ему дома-то несладко. Тут еще новая беда пришла: отца на заводе покалечило. В больничную казарму его унесли. Ни жив ни мертв лежит. Мачеха и вовсе медведицей стала, – загрызла Федюньку. Терпел он, терпел, да и говорит:
    – Пойду, нето, я к дедку Ефиму жить.
    А мачехе что?
    – Провались ты, – кричит, – хоть к Поскакушке своей.
    Надел тут Федюня пимишки, шубейку-ветродуйку покромкой покрепче затянул. Хотел отцовскую шапку надеть, да мачеха не дала. Натянул тогда свою, из которой давно вырос, и пошел.
    На улице первым делом парнишки налетели, дразниться стали:
    – Тюнька Поскакушка! Тюнька Поскакушка! Скажи про девчонку!
    Федюнька знай идет своей дорогой. Только и сказал:
    – Эх вы! Несмысленыши!

    Ребятам что-то стыдно стало. Они уж вовсе по-доброму спрашивают:
    – Ты куда это?
    – К дедку Ефиму.
    – К Золотой редьке?
    – Кому Редька – мне дедко.
    – Далеко ведь! Еще заблудишься.
    – Знаю, поди-ко, дорогу.
    – Ну, замерзнешь. Вишь, стужа какая, а у тебя и рукавиц нет.
    – Рукавиц нет, да руки есть, и рукава не отпали. Засуну руки в рукава – только и дела. Не догадались!
    Ребятам занятно показалось, как Федюнька разговаривает, они и стали спрашивать по-хорошему:
    – Тюньша! Ты правда Поскакушку в огне видел?
    – И в огне видел, и в дыму видел. Может, еще где увижу, да рассказывать недосуг, – сказал Федюнька, да и зашагал дальше.
    Дедко Ефим то ли в Косом Броду, то ли в Северной жил. На самом выезде, сказывают, избушка стояла. Еще перед окошком сосна бортовая росла. Далеконько все ж таки, а время холодное – самая середина зимы. Подзамерз наш Федюнюшка. Ну, дошагал все ж таки. Только ему за дверную скобку взяться, вдруг слышит:
    – Фи-т-ть! й-ю-ю-у…
    Оглянулся – на дороге снежок крутится, а в нем чуть метлесит клубочек, и похож тот клубочек на Поскакушку. Побежал Федюня поближе разглядеть, а клубочек уж далеко. Федюня за ним, он того дальше. Бежал-бежал за клубочком, да и забрался в незнакомое место. Глядит – пустоплесье какое-то, а кругом лес густой. Посредине пустоплесья береза старая, будто и вовсе неживая. Снегу около нее намело гора-горой. Клубочек подкатился к этой березе да вокруг нее и кружится.
    Федюнька в азарте-то не поглядел, что тут и тропочки нет, полез по цельному снегу.
    «Сколько, – думает, – бежал, неуж спятиться!»
    Добрался-таки до березы, а клубочек и рассыпался. Снеговой пылью Федюньке в глаза брызнул.
    Чуть не заревел от обиды Федюнька. Вдруг у самой его ноги снег воронкой до земли протаял. Видит Федюнька, – на дне-то воронки Поскакушка. Веселенько поглядела, усмехнулась ласково, платочком махнула и пошла плясать, а снег-то от нее бегом побежал. Где ей ножку поставить, там трава зеленая да цветы лесные.
    Обошла круг – тепло Федюньке стало, а Поскакушка шире да шире круг берет, сама подрастает, и полянка в снегу все больше да больше. На березе уж листочки зашумели. Поскакушка того больше старается, припевать стала:
    У меня тепло!
    У меня светло!
    Красно летичко!
    А сама волчком да волчком – сарафанчик пузырем. Когда ростом с Федюнькой выровнялась, полянка в снегу вовсе большая стала, а на березе птички запели. Жарынь, как в самый горячий день летом. У Федюньки с носу пот каплет. Шапчонку свою Федюнька давно снял, хотел и шубенку сбросить. Поскакушка и говорит:
    – Ты, парень, побереги тепло-то! Лучше о том подумай, как назад выберешься!
    Федюнька на это и отвечает:
    – Сама завела – сама выведешь!
    Девчонка смеется:
    – Ловкий какой! А если мне недосуг?
    – Найдешь время! Я подожду!
    Девчонка тогда и говорит:
    – Возьми-ко лучше лопатку. Она тебя в снегу согреет и домой выведет.
    Поглядел Федюнька – у березы лопатка старая валяется. Изоржавела вся, и черенок расколотый.
    Взял Федюнька лопатку, а Поскакушка наказывает:
    – Гляди, из рук не выпусти! Крепче держи! Да дорогу-то примечай! Назад тебя лопата не поведет. А ведь придешь весной-то?
    – А как же? Непременно прибежим с дедком Ефимом. Как весна – так мы и тут. Ты тоже приходи поплясать.
    – Не время мне. Сам уж пляши, а дедко Ефим пусть притопывает!
    – Какая у тебя работа?
    – Не видишь? Зимой лето делаю да таких, как ты, работничков забавляю. Думаешь – легко?
    Сама засмеялась, вернулась волчком и платочком махнула, как свистнула:
    – Фи-т-ть! й-ю-ю-у…
    И девчонки нет, и полянки нет, и береза стоит голым-голешенька, как неживая. На вершине филин сидит. Кричать – не кричит, а башкой ворочает. Вокруг березы снегу намело гора-горой. В снегу чуть не по горло провалился Федюнька и лопаткой на филина машет. От Поскакушкина лета только и осталось, что черенок у Федюньки в руках вовсе теплый, даже горячий. А рукам тепло – и всему телу весело.
    Потянула тут лопата Федюньку и сразу из снега выволокла. Сперва Федюнька чуть не выпустил лопату из рук, потом наловчился, и дело гладко пошло. Где пешком за лопатой идет, где волоком тащится. Забавно это Федюньке, а приметки ставить не забывает. Это ему тоже легонько далось. Чуть подумает засечку сделать, лопатка сейчас тюк-тюк, – и две ровнешеньких зарубочки готовы.
    Привела лопатка Федюню к деду Ефиму затемно. Старик уже на печь залез. Обрадовался, конечно, стал спрашивать, как да что. Рассказал Федюнька про случай, а старик не верит. Тогда Федюнька и говорит:
    – Посмотри вон лопатку-то! В сенках она поставлена.
    Принес дедко Ефим лопатку, да и углядел – по ржавчине-то золотые таракашки посажены. Целых шесть штук. Тут дедко поверил маленько и спрашивает:
    – А место найдешь?
    – Как, – отвечает, – не найти, коли дорога замечена.
    На другой день дедко Ефим раздобыл лыжи у знакомого охотника.
    Сходили честь-честью. По зарубкам-то ловко до места добрались. Вовсе повеселел дедко Ефим. Сдал он золотых таракашков тайному купцу, и прожили ту зиму безбедно.
    Как весна пришла, побежали к старой березе. Ну, и что? С первой лопатки такой песок пошел, что хоть не промывай, а прямо руками золотины выбирай. Дедко Ефим даже поплясал на радостях.
    Прихранить богатство не сумели, конечно. Федюнька – малолеток, а Ефим хоть старик, а тоже простота.
    Народ со всех сторон кинулся. Потом, понятно, всех согнали начисто, и барин за себя это место перевел. Недаром, видно, филин башкой-то ворочал.
    Все-таки дедко Ефим с Федюнькой хлебнули маленько из первого ковшичка. Годов с пяток в достатке пожили. Вспоминали Поскакушку.
    – Еще бы показалась разок!
    Ну, не случилось больше. А прииск тот и посейчас зовется Поскакушинский.


    Если Вам у нас понравилось - поделитесь со своими друзьями в социальных сетях!


    Для тренировки логического мышления рекомендуем Вам поиграть в увлекательную игру "Поймай кота"

    Не забудьте зарегистрироватьсячтобы получать новости и обновления сайта прямо на почту.

    С уважением, Жирафенок!


    Оставить комментарий

    ;-) :| :yes: :x :twisted: :thank_you: :swimming: :surprise: :sun: :study: :snitch: :sms: :smile: :singing: :shock: :secret: :scenic: :say_nothing: :sad: :rose: :roll: :reading: :razz: :raining: :oops: :o :no: :mrgreen: :morning: :lol: :laughting: :kiss: :idea: :idea1: :hello: :happy_birthsday: :grin: :google: :good: :football: :flowers: :exercises: :evil: :cry: :creation: :cool: :control: :arrow: :Thank_You: :???: :?: :!:

    Поиск по сайту
    Связаться с нами

    Ваше имя*

    Электронная почта*

    Тема сообщения

    Текст сообщения:

    Яндекс.Метрика