• Получайте новые задания от "Жирафенка" прямо на почту!Зарегистрируйтесь!
  • Меню сайта
    Главная » Рассказы для детей » Рассказы Льва Толстого

    Рассказы Льва Толстого

    Рассказы Льва Толстого

    Акула

    Наш корабль стоял на якоре у берега Африки. День был прекрасный, с моря дул свежий ветер; но к вечеру погода изменилась: стало душно и точно из топленной печки несло на нас горячим воздухом с пустыни Сахары.

    Перед закатом солнца капитан вышел на палубу, крикнул: «Купаться!» — и в одну минуту матросы попрыгали в воду, спустили в воду парус, привязали его и в парусе устроили купальню. 
    На корабле с нами было два мальчика. Мальчики первые попрыгали в воду, но им тесно было в парусе, и они вздумали плавать наперегонки в открытом море. 
    Оба, как ящерицы, вытягивались в воде и что было силы поплыли к тому месту, где был бочонок над якорем.

    Один мальчик сначала перегнал товарища, но потом стал отставать. 
    Отец мальчика, старый артиллерист, стоял на палубе и любовался на своего сынишку. Когда сын стал отставать, отец крикнул ему:

    - Не выдавай! Понатужься! 
    Вдруг с палубы кто-то крикнул: «Акула!» — и все мы увидали в воде спину морского чудовища. 
    Акула плыла прямо на мальчиков. 
    - Назад! Назад! Вернитесь! Акула! — закричал артиллерист. Но ребята не слыхали его, плыли дальше, смеялись и кричали ещё веселее и громче прежнего.

    Артиллерист, бледный как полотно, не шевелясь, смотрел на детей. 
    Матросы спустили лодку, бросились в неё и, сгибая вёсла, понеслись что было силы к мальчикам; но они были ещё далеко от них, когда акула уже была не дальше двадцати шагов.

    Мальчики сначала не слыхали того, что им кричали, и не видали акулы; но потом один из них оглянулся, и мы все услыхали пронзительный визг, и мальчики поплыли в разные стороны.

    Визг этот как будто разбудил артиллериста. Он сорвался с места и побежал к пушкам. Он повернул хобот, прилёг к пушке, прицелился и взял фитиль.

    Мы все, сколько нас ни было на корабле, замерли от страха и ждали, что будет. 
    Раздался выстрел, и мы увидали, что артиллерист упал подле пушки и закрыл лицо руками. Что сделалось с акулой и с мальчиками, мы не видали, потому что на минуту дым застлал нам глаза.

    Но когда дым разошёлся над водою, со всех сторон послышался сначала тихий ропот, потом ропот этот стал сильнее, и, наконец, со всех сторон раздался громкий, радостный крик. 
    Старый артиллерист открыл лицо, поднялся и посмотрел на море.

    По волнам колыхалось жёлтое брюхо мёртвой акулы. В несколько минут лодка подплыла к мальчикам и привезла их на корабль.

    Воробей и ласточка

    Раз я стоял на дворе и смотрел на гнездо ласточек под крышей. Обе ласточки при мне улетели, и гнездо осталось пустое.
    В то время, когда они были в отлучке, с крыши слетел воробей, прыгнул на гнездо, оглянулся, взмахнул крылышками и юркнул в гнездо; потом высунул оттуда свою головку и зачирикал.

    Скоро после того прилетела к гнезду ласточка. Она сунулась в гнездо, но, как только увидала гостя, запищала, побилась крыльями на месте и улетела.
    Воробей сидел и чирикал.
    Вдруг прилетел табунок ласточек: все ласточки подлетали к гнезду — как будто для того, чтоб посмотреть на воробья, и опять улетали.
    Воробей не робел, поворачивал голову и чирикал.

    Ласточки опять подлетали к гнезду, что-то делали и опять улетали.
    Ласточки недаром подлетали: они приносили каждая в клювике грязь и понемногу замазывали отверстие гнезда.

    Опять улетали и опять прилетали ласточки и все больше и больше замазывали гнездо, и отверстие становилось все теснее и теснее.

    Сначала видна была шея воробья, потом уже одна головка, потом носик, а потом и ничего не стало видно; ласточки совсем замазали его в гнезде, улетели и со свистом стали кружиться вокруг дома.

    Ворон и лисица

    Достал ворон кусок мяса и сел на дерево. Увидела это лисица, захоте­лось и ей мяса. Подошла она и говорит:
    -  Эх, ворон, как посмотрю на тебя — такой ты красивый, что тебе только царём и быть. И верно, был бы царём, если б ещё и петь умел.
    Ворон разинул рот и закричал изо всех сил. Мясо упало, лисица его подхватила и говорит:
    - Ах, ворон! Если б тебе ещё ума побольше, быть бы тебе царём.

    Девочка и грибы

    Две девочки шли домой с грибами.
    Им надо было переходить через железную дорогу.
    Они думали, что машина далеко, влезли на насыпь и пошли через рельсы.
    Вдруг зашумела машина. Старшая девочка побежала назад, а меньшая — перебежала через дорогу.
    Старшая девочка закричала сестре:
    — Не ходи назад!
    Но машина была так близко и так громко шумела, что меньшая девочка не расслышала; она подумала, что ей велят бежать назад. Она побежала назад через рельсы, споткнулась, выронила грибы и стала подбирать их.
    Машина уже была близко, и машинист свистел что было силы.
    Старшая девочка кричала:
    — Брось грибы!
    А маленькая девочка думала, что ей велят собрать грибы, и ползала по дороге.
    Машинист не мог удержать машины. Она свистала изо всех сил и наехала на девочку.
    Старшая девочка кричала и плакала. Все проезжающие смотрели из окон вагона, а кондуктор побежал на конец поезда, чтобы видеть, что сделалось с девочкой.
    Когда поезд прошёл, все увидали, что девочка лежит между рельсами головой вниз и не шевелится.
    Потом, когда поезд уже отъехал далеко, девочка подняла голову, вскочила на колени, собрала грибы и побежала к сестре.

    Зайцы

    Зайцы по ночам кормятся. Зимой зайцы лесные кормятся корою деревьев, зайцы полевые — озимями и травой, гуменники — хлебными зернами на гумнах. За ночь зайцы прокладывают по снегу глубокий, видный след. До зайцев охотники — и люди, и собаки, и волки, и лисицы, и вороны, о орлы. Если бы заяц ходил просто и прямо, то поутру его сейчас бы нашли по следу и поймали, но трусость спасает его.
    Заяц ходит ночью по полям без страха и прокладывает прямые следы; но как только приходит утро, враги его просыпаются: заяц начинает слышать то лай собак, то визг саней, то голоса мужиков, то треск волка по лесу, и начинает от страха метаться из стороны в сторону. Проскачет вперед, испугается чего-нибудь и побежит назад о своему следу. Еще услышит что-нибудь — и со всего размаха прыгнет в сторону и поскачет прочь от прежнего следа. Опять стукнет что-нибудь — опять заяц повернется назад и опять поскачет в сторону. Когда светло станет, он ляжет.
    Наутро охотники начинают разбирать заячий след, путаются по двойным следам и далеким прыжкам и удивляются хитрости зайца. А заяц и не думал хитрить. Он только всего боится.

    Как мужик гусей делил

    У одного бедного мужика не стало хлеба. Вот он и задумал попросить хлеба у барина. Чтобы было с чем идти к барину, он поймал гуся, изжарил его и понёс.
    Барин принял гуся и говорит мужику: «Спасибо, мужик, тебе за гуся; только не знаю, как мы твоего гуся делить будем. Вот у меня жена, два сына да две дочери. Как бы нам разделить гуся без обиды?»
    Мужик говорит: «Я разделю». Взял ножик, отрезал голову и говорит барину: «Ты всему дому голова — тебе голову».
    Потом отрезал задок, подаёт барыне. «Тебе, — говорит, — дома сидеть, за домом смотреть — тебе задок».
    Потом отрезал лапки и подаёт сыновьям. «Вам, — говорит, — ножки -топтать дорожки».
    А дочерям дал крылья. «Вы, — говорит, — скоро из дома улетите, вот вам по крылышку. А остатки себе возьму!»
    И взял всего гуся. Барин посмеялся, дал мужику хлеба и денег. Узнал богатый мужик, что барин за гуся наградил мужика хлебом и деньгами, зажарил пять гусей и понёс к барину.
    Барин говорит: «Спасибо за гусей. Только видишь, у меня жена, два сына, две дочки — всех шестеро. Как бы нам разделить твоих гусей?»
    Стал богатый мужик думать и ничего не придумал. Послал барин за бедным мужиком и велел делить.
    Мужик взял одного гуся, дал барину с барыней и говорит: «Вот вас трое с гусем».
    Одного дал сыновьям: «И вас, — говорит, — трое».
    Одного дал дочерям: «И вас трое».
    А себе взял двух гусей: «Вот, — говорит, — и нас с гусями трое, всё по­ровну!»
    Барин посмеялся и дал бедному мужику ещё денег и хлеба, а богато­го прогнал.

    Как я выучился ездить верхом

    Когда я был маленький, мы каждый день учились, только по воскресеньям и по праздникам ходили гулять и играли с братьями. Один раз батюшка сказал:
    — Надо старшим детям учиться ездить верхом. Послать их в манеж.
    Я был меньше всех братьев и спросил:
    — А мне можно учиться?
    Батюшка сказал:
    — Ты упадешь.
    Я стал просить его, чтоб меня тоже учили, и чуть не заплакал.
    Батюшка сказал:
    — Ну, хорошо, и тебя тоже. Только смотри не плачь, когда упадешь. Кто ни разу не упадет с лошади, не выучится верхом ездить.
    Когда пришла середа, нас троих повезли в манеж. Мы вошли на большое крыльцо, а с большого крыльца прошли на маленькое крылечко. А под крылечком была очень большая комната. В комнате вместо пола был песок. И по этой комнате ездили верхом господа и барыни и такие же мальчики, как мы. Это и был манеж. В манеже было не совсем светло и пахло лошадьми, и слышно было, как хлопают бичами, кричат на лошадей и лошади стучат копытами о деревянные стены. Я сначала испугался и не мог ничего рассмотреть. Потом наш дядька [крепостной, приставленный для ухода и надзора за мальчиком. В помещичьих семьях мальчики лет с пяти-шести переходили от няньки к дядьке.] позвал берейтора [обучающий верховой езде и выезжающий верховых лошадей.] и сказал:
    — Вот этим мальчикам дайте лошадей, они будут учиться ездить верхом.
    Берейтор сказал:
    — Хорошо.
    Потом он посмотрел на меня и сказал:
    — Этот мал очень.
    А дядька сказал:
    — Он обещает не плакать, когда упадет.
    Берейтор засмеялся и ушел.
    Потом привели трех оседланных лошадей: мы сняли шинели и сошли по лестнице вниз в манеж, берейтор держал лошадь за корду,[веревка для того, чтобы по кругу гонять лошадей.] а братья ездили кругом него.
    Сначала они ездили шагом, потом рысью. Потом привели маленькую лошадку. Она была рыжая, и хвост у нее был обрезан. Ее звали Червончик. Берейтор засмеялся и сказал мне:
    — Ну, кавалер, садитесь.
    Я и радовался, и боялся, и старался сделать, чтоб никто этого не заметил. Я долго старался попасть ногою в стремя, но никак не мог, потому что я был слишком мал. Тогда берейтор поднял меня на руки и посадил. Он сказал:
    — Не тяжел барин, — унта два, больше не будет.
    Он сначала держал меня за руку, но я видел, что братьев не держали, и просил, чтобы меня пустили. Он сказал:
    — А не боитесь?

    Я очень боялся, но сказал, что не боюсь. Боялся я больше оттого, что Червончик все поджимал уши. Я думал, что он на меня сердится. Берейтор сказал:

    — Ну, смотрите ж, не падайте! — и пустил меня.
    Сначала Червончик ходил шагом, и я держался прямо. Но седло было скользкое, и я боялся свернуться.
    Берейтор меня спросил:
    — Ну, что, утвердились?
    Я ему сказал:
    — Утвердился.
    — Ну, теперь рысцой! — и берейтор защелкал языком.

    Червончик побежал маленькой рысью, и меня стало подкидывать. Но я все молчал и старался не свернуться на бок. Берейтор меня похвалил:
    — Ай да кавалер, хорошо!
    Я был этому очень рад.
    В это время к берейтору подошел его товарищ и стал с ним разговаривать, и берейтор перестал смотреть на меня.
    Только вдруг я почувствовал, что я свернулся немножко на бок с седла. Я хотел поправиться, но никак не мог. Я хотел закричать берейтору, что он остановил; но думал, что будет стыдно, если я это сделаю, и молчал. Червончик все бежал рысью, и я еще больше сбился на бок. Я посмотрел на берейтора и думал, что он поможет мне; а он все разговаривал с своим товарищем и, не глядя на меня, приговаривал:
    — Молодец, кавалер!
    Я уже совсем был на боку и очень испугался. Я думал, что я пропал. Но кричать мне стыдно было. Червончик тряхнул меня еще раз, я совсем соскользнул и упал на землю. Тогда Червончик остановился, берейтор оглянулся и увидал, что на Червончике меня нет. Он сказал:
    — Вот-те на! Свалился кавалер мой, — и подошел ко мне.
    Когда я ему сказал, что не ушибся, он засмеялся и сказал:
    — Детское тело мягкое.
    А мне хотелось плакать. Я попросил, чтобы меня опять посадили; и меня посадили. И я уже больше не падал.
    Так мы ездили в манеже два раза в неделю, и я скоро выучился ездить хорошо и ничего не боялся.

    Косточка

    Купила мать слив и хотела их дать детям после обеда. Они лежали на тарелке. Ваня никогда не ел слив и всё нюхал их. И очень они ему нравились. Очень хотелось съесть. Он всё ходил мимо слив. Когда никого не было в горнице, он не удержался, схватил одну сливу и съел.
    Перед обедом мать сочла сливы и видит, одной нет. Она сказала отцу.
    За обедом отец и говорит:
    — А что, дети, не съел ли кто-нибудь одну сливу?
    Все сказали:
    — Нет.
    Ваня покраснел, как рак, и сказал тоже:
    — Нет, я не ел.
    Тогда отец сказал:
    — Что съел кто-нибудь из вас, это нехорошо; но не в том беда. Беда в том, что в сливах есть косточки, и если кто не умеет их есть и проглотит косточку, то через день умрёт. Я этого боюсь.
    Ваня побледнел и сказал:
    — Нет, я косточку бросил за окошко.
    И все засмеялись, а Ваня заплакал.

    Котенок

    Были брат и сестра — Вася и Катя; и у них была кошка. Весной кошка пропала. Дети искали её везде, но не могли найти. Один раз они играли подле амбара и услыхали — над головой что-то мяучит тонкими голосами. Вася влез по лестнице под крышу амбара. А Катя стояла внизу и всё спрашивала:
    — Нашёл? Нашёл?

    Но Вася не отвечал ей. Наконец, Вася закричал ей:
    — Нашёл! Наша кошка… И у неё котята; такие чудесные; иди сюда скорее..
    Катя побежала домой, достала молока и принесла кошке.
    Котят было пять. Когда они выросли немножко и стали вылезать из-под угла, где вывелись, дети выбрали себе одного котёнка, серого с белыми лапками, и принесли в дом. Мать раздала всех остальных котят, а этого оставила детям. Дети кормили его, играли с ним и клали с собой спать.
    Один раз дети пошли играть на дорогу и взяли с собой котёнка.
    Ветер шевелил солому по дороге, а котёнок играл с соломой, и дети радовались на него. Потом они нашли подле дороги щавель, пошли собирать его и забыли про котёнка. Вдруг они услыхали, что кто-то громко кричит: «Назад, назад!» — и увидали, что скачет охотник, а впереди его две собаки увидали котёнка и хотят схватить его. А котёнок глупый, вместо того чтобы бежать, присел к земле, сгорбил спину и смотрит на собак.

    Катя испугалась собак, закричала и побежала прочь от них. А Вася что было духу пустился к котёнку и в одно время с собаками подбежал к нему. Собаки хотели схватить котёнка, но Вася упал животом на котёнка и закрыл его от собак.

    Охотник подскакал и отогнал собак; а Вася принёс домой котёнка и уж больше не брал его с собой в поле.

    Лебеди

    Лебеди стадом летели из холодной стороны в тёплые земли. Они летели через море. Они летели день и ночь, и другой день и другую ночь они, не отдыхая, летели над водою. На небе был полный месяц, и лебеди далеко внизу под собой видели синеющую воду. Все лебеди уморились, махая крыльями; но они не останавливались и летели дальше. Впереди летели старые, сильные лебеди, сзади летели те, которые были моложе и слабее. Один молодой лебедь летел позади всех. Силы его ослабели. Он взмахнул крыльями и не мог лететь дальше. Тогда он, распустив крылья, пошёл книзу. Он ближе и ближе спускался к воде; а товарищи его дальше и дальше белелись в месячном свете. Лебедь спустился на воду и сложил крылья. Море всколыхнулось под ним и покачало его. Стадо лебедей чуть виднелось белой чертой на светлом небе. И чуть слышно было в тишине, как звенели их крылья. Когда они совсем скрылись из вида, лебедь загнул назад шею и закрыл глаза. Он не шевелился, и только море, поднимаясь и опускаясь широкой полосой, поднимало и опускало его. Перед зарёй лёгкий ветерок стал колыхать море. И вода плескала в белую грудь лебедя. Лебедь открыл глаза. На востоке краснела заря, и месяц и звёзды стали бледнее. Лебедь вздохнул, вытянул шею и взмахнул крыльями, приподнялся и полетел, цепляя крыльями по воде. Он поднимался выше и выше и полетел один над тёмными всколыхавшимися волнами.

    Лев и собачка

    В Лондоне показывали диких зверей и за смотренье брали деньгами или собаками и кошками на корм диким зверям.
    Одному человеку захотелось поглядеть зверей: он ухватил на улице собачонку и принёс её в зверинец. Его пустили смотреть, а собачонку взяли и бросили в клетку ко льву на съеденье.
    Собачка поджала хвост и прижалась в угол клетки. Лев подошёл к ней и понюхал её.
    Собачка легла на спину, подняла лапки и стала махать хвостиком.
    Лев тронул её лапой и перевернул.

    Собачка вскочила и стала перед львом на задние лапки.
    Лев смотрел на собачку, поворачивал голову со стороны на сторону и не трогал её.
    Когда хозяин бросил льву мяса, лев оторвал кусок и оставил собачке.
    Вечером, когда лев лёг спать, собачка легла подле него и положила свою голову ему на лапу.
    С тех пор собачка жила в одной клетке со львом, лев не трогал её, ел корм, спал с ней вместе, а иногда играл с ней.

    Один раз барин пришёл в зверинец и узнал свою собачку; он сказал, что собачка его собственная, и попросил хозяина зверинца отдать ему. Хозяин хотел отдать, но, как только стали звать собачку, чтобы взять её из клетки, лев ощетинился и зарычал.
    Так прожили лев и собачка целый год в одной клетке.
    Через год собачка заболела и издохла.

    Лев перестал есть, а всё нюхал, лизал собачку и трогал её лапой.
    Когда он понял, что она умерла, он вдруг вспрыгнул, ощетинился, стал хлестать себя хвостом по бокам, бросился на стену клетки и стал грызть засовы и пол.

    Целый день он бился, метался в клетке и ревел, потом лёг подле мёртвой собачки и затих. Хозяин хотел унести мёртвую собачку, но лев никого не подпускал к ней.

    Хозяин думал, что лев забудет своё горе, если ему дать другую собачку, и пустил к нему в клетку живую собачку; но лев тотчас разорвал её на куски. Потом он обнял своими лапами мёртвую собачку и так лежал пять дней.
    На шестой день лев умер.

    О муравьях

    Один раз я пришла в кладовую достать варенья. Я взяла банку и увидала, что вся банка полна муравьями. Муравьи ползали и в средине, и сверху банки, и в самом варенье. Я вынула всех муравьёв ложечкой, смела кругом с банки и поставила банку на верхнюю полку. На другой день, когда я пришла в кладовую, я увидала, что муравьи с полу приползли на верхнюю полку и опять заползли в варенье. Я взяла банку, опять очистила, обвязала верёвкой и привесила на гвоздик к потолку. Когда я уходила из кладовой, я посмотрела ещё раз на банку и увидала, что на ней остался один муравей, он скоро бегал кругом по банке. Я остановилась посмотреть, что он будет делать. Муравей побегал по стеклу, потом побежал по верёвке, которой была обвязана банка, потом вбежал на верёвочку, которой была привязана банка. Вбежал на потолок, с потолка побежал по стене вниз и на пол, где было много муравьёв. Верно, муравей этот рассказал другим, по какой дороге он пришёл из банки, потому что сейчас же много муравьёв пошли друг за другом по стене на потолок и по верёвочке в банку, по той же самой дороге, по которой пришёл муравей. Я сняла банку и поставила её в другое место.

    Мужик и водяной

    Как-то раз уронил мужик в реку топор; с горя сел на берегу и стал плакать.
    Водяной услыхал, пожалел мужика, вынес ему из реки золотой топор и спрашивает:
    -  Твой это топор?
    -  Нет, не мой, — отвечает мужик.
    Водяной вынес другой топор, серебряный. Мужик опять отказывается. Тогда водяной вынес настоящий топор.
    -  Вот это мой топор, — говорит мужик.
    Водяной подарил мужику все три топора за его честность. Дома мужик показал товарищам топоры и рассказал, что с ним было.
    Вот другой мужик задумал то же сделать: пошёл к речке, нарочно бросил свой топор в воду, сел на берегу и заплакал. Водяной вынес золо­той топор и спросил:
    -  Твой это топор?
    Мужик обрадовался и закричал:
    -  Мой, мой!
    Водяной не дал мужику золотого топора и его собственного не вер­нул — за его неправду.

    Лгун

     Мальчик стерёг овец и, будто увидав волка, стал звать:

     - Помогите, волк! Волк!

     Мужики прибежали и видят: неправда. Как сделал он так и два и три раза, случилось — и вправду набежал волк.

     Мальчик стал кричать:

     - Сюда, сюда скорей, волк!

     Мужики подумали, что опять по-всегдашнему обманывает, — не послушали его.

     Волк видит, бояться нечего: на просторе перерезал всё стадо.

    Орел

    Орел свил себе гнездо на большой дороге, вдали от моря, и вывел детей.
    Один раз поде дерева работал народ, а орел подлетал к гнезду с большой рыбой в когтях. Люди увидали рыбу, окружили дерево, стали кричать и бросать в орла каменьями.

    Орел выронил рыбу, а люди подняли ее и ушли.
    Орел сел на край гнезда, а орлята подняли свои головы и стали пищать: они просили корма.

    Орел устал и не мог лететь опять на море; он спустился в гнездо, прикрыл орлят крыльями, ласкал их, оправлял им перышки и как будто просил их, чтобы они подождали немного. Но чем больше он их ласкал, тем громче они пищали.
    Тогда орел отлетел от них и сел на верхний сук дерева.

    Орлята засвистали и запищали еще жалобнее.
    Тогда орел вдруг сам громко закричал, расправил крылья и полетел к морю.
    Он вернулся только поздно вечером: он летел тихо и низко над землею, в когтях у него опять была большая рыба.

    Когда он подлетал к дереву, он оглянулся, — нет ли опять вблизи людей, быстро сложил крылья и сел на край гнезда.
    Орлята подняли головы и разинули рты, а орел разорвал рыбу и накормил детей.

    Отец и сыновья

    Отец учил своих сыновей, чтобы они жили в согласии и всегда друг другу помогали и друг друга выручали. Но не слушались его сыновья -вечно ссорились. Велел тогда отец сыновьям принести веник и говорит:
    -  Сломайте его!
    Сколько ни бились сыновья, не смогли сломать. Тогда отец развязал веник и велел сломать по одному пруту. Легко переломали сыновья прутья веника поодиночке. Отец и говорит:
    - Так и вы, если в согласии жить будете, никто вас не одолеет; а если будете ссориться и всё поодиночке делать, — вас любой победить и оби­деть сможет.

    Пожарные собаки

    Бывает часть, что в городах на пожарах остаются дети в домах и их нельзя вытащить, потому что они от испуга спрячутся и молчат, а от дыма нельзя из рассмотреть. Для этого в Лондоне приучены собаки. Собаки эти живут с пожарными, и когда загорится дом, то пожарные посылают собак вытаскивать детей. Одна такая собака в Лондоне спасла двенадцать детей; ее звали Боб.
    Один раз загорелся дом. И когда пожарные приехали к дому, к ним выбежала женщина. Она плакала и говорила, что в доме осталась двухлетняя девочка. Пожарные послали Боба. Боб побежал по лестнице и скрылся в дыме. Через пять минут он выбежал из дома и в зубах за рубашонку нес девочку. Мать бросилась к дочери и плакала от радости, что дочь была жива. Пожарные ласкали собаку и осматривали ее — не обгорела ли она; но Боб рвался опять в дом. Пожарные подумали, что в доме есть еще что-нибудь живое, и пустили его. Собака побежала в дом и скоро выбежала с чем-то в зубах. Когда народ рассмотрел то, что она несла, то все расхохотались: она несла большую куклу.

    Прыжок

    Один корабль обошёл вокруг света и возвращался домой. Была тихая погода, весь народ был на палубе. Посреди народа вертелась большая обезьяна и забавляла всех. Обезьяна эта корчилась, прыгала, делала смешные рожи, передразнивала людей, и видно было — она знала, что ею забавляются, и оттого ещё больше расходилась.

    Она подпрыгнула к 12-летнему мальчику, сыну капитана корабля, сорвала с его головы шляпу, надела и живо взобралась на мачту. Все засмеялись, а мальчик остался без шляпы и сам не знал, смеяться ли ему, или плакать. 
    Обезьяна села на первой перекладине мачты, сняла шляпу и стала зубами и лапами рвать её. Она как будто дразнила мальчика, показывала на него и делала ему рожи. Мальчик погрозил ей и крикнул на неё, но она ещё злее рвала шляпу.

    Матросы громче стали смеяться, а мальчик покраснел, скинул куртку и бросился за обезьяной на мачту. В одну минуту он взобрался по верёвке на первую перекладину; но обезьяна ещё ловчее и быстрее его, в ту самую минуту, как он думал схватить шляпу, взобралась ещё выше.

    — Так не уйдёшь же ты от меня! — закричал мальчик и полез выше.

    Обезьяна опять подманила его, полезла ещё выше, но мальчика уже разобрал задор, и он не отставал. Так обезьяна и мальчик в одну минуту добрались до самого верха.

    На самом верху обезьяна вытянулась во всю длину и, зацепившись задней рукой за верёвку, повесила шляпу на край последней перекладины, а сама взобралась на макушку мачты и оттуда корчилась, показывала зубы и радовалась.

    От мачты до конца перекладины, где висела шляпа, было аршина два, так что достать её нельзя было иначе, как выпустить из рук верёвку и мачту.

    Но мальчик очень раззадорился. Он бросил мачту и ступил на перекладину. На палубе все смотрели и смеялись тому, что выделывали обезьяна и капитанский сын; но как увидали, что он пустил верёвку и ступил на перекладину, покачивая руками, все замерли от страха.

    Стоило ему только оступиться — и он бы вдребезги разбился о палубу. Да если б даже он и не оступился, а дошёл до края перекладины и взял шляпу, то трудно было ему повернуться и дойти назад до мачты. Все молча смотрели на него и ждали, что будет.

    Вдруг в народе кто-то ахнул от страха. Мальчик от этого крика опомнился, глянул вниз и зашатался.

    В это время капитан корабля, отец мальчика, вышел из каюты. Он нёс ружьё, чтобы стрелять чаек.

    Он увидал сына на мачте, и тотчас же прицелился в сына и закричал:

    - В воду! прыгай сейчас в воду! застрелю!

    Мальчик шатался, но не понимал. «Прыгай или застрелю!.. Раз, два…» и как только отец крикнул: «три» — мальчик размахнулся головой вниз и прыгнул.

    Точно пушечное ядро, шлёпнуло тело мальчика в море, и не успели волны закрыть его, как уже 20 молодцов матросов спрыгнули с корабля в море. Секунд через 40 — вынырнуло тело мальчика.

    Его схватили и вытащили на корабль. Через несколько минут у него изо рта и из носа полилась вода, и он стал дышать.

    Когда капитан увидал это, он вдруг закричал, как будто его что-то душило, и убежал к себе в каюту, чтоб никто не видал, как он плачет.

    Птичка

    Был Серёжа именинник, и много ему разных подарили подарков: и волчки, и кони, и картинки. Но дороже всех подарков подарил дядя Серёже сетку, чтобы птиц ловить.
    Сетка сделана так, что на рамке приделана дощечка, и сетка откинута. Насыпать семя на дощечку и выставить на двор. Прилетит птичка, сядет на дощечку, дощечка подвернётся, и сетка сама захлопнется.
    Обрадовался Серёжа, прибежал к матери показать сетку. Мать говорит:
    – Не хороша игрушка. На что тебе птички? Зачем ты их мучить будешь?
    – Я их в клетки посажу. Они будут петь, и я их буду кормить!
    Достал Серёжа семя, насыпал на дощечку и выставил сетку в сад. И всё стоял, ждал, что птички прилетят. Но птицы его боялись и не летели на сетку.
    Пошёл Серёжа обедать и сетку оставил. Поглядел после обеда, сетка захлопнулась, и под сеткой бьётся птичка. Серёжа обрадовался, поймал птичку и понёс домой.
    – Мама! Посмотрите, я птичку поймал, это, верно, соловей! И как у него сердце бьётся.
    Мать сказала:
    – Это чиж. Смотри же, не мучай его, а лучше пусти.
    – Нет, я его кормить и поить буду. Посадил Серёжа чижа в клетку, и два дня сыпал ему семя, и ставил воду, и чистил клетку. На третий день он забыл про чижа и не переменил ему воды. Мать ему и говорит:
    – Вот видишь, ты забыл про свою птичку, лучше пусти её.
    – Нет, я не забуду, я сейчас поставлю воды и вычищу клетку.
    Засунул Серёжа руку в клетку, стал чистить, а чижик, испугался, бьётся об клетку. Серёжа вычистил клетку и пошёл за водой.
    Мать увидала, что он забыл закрыть клетку, и кричит ему:
    – Серёжа, закрой клетку, а то вылетит и убьётся твоя птичка!
    Не успела она сказать, чижик нашёл дверцу, обрадовался, распустил крылышки и полетел через горницу к окошку, да не видал стекла, ударился о стекло и упал на подоконник.
    Прибежал Серёжа, взял птичку, понёс её в клетку. Чижик был ещё жив, но лежал на груди, распустивши крылышки, и тяжело дышал. Серёжа смотрел, смотрел и начал плакать:
    – Мама! Что мне теперь делать?
    – Теперь ничего не сделаешь.
    Серёжа целый день не отходил от клетки и всё смотрел на чижика, а чижик всё так же лежал на грудке и тяжело и скоро дышал. Когда Серёжа пошёл спать, чижик ещё был жив. Серёжа долго не мог заснуть; всякий раз, как он закрывал глаза, ему представлялся чижик, как он лежит и дышит.
    Утром, когда Серёжа подошёл к клетке, он увидел, что чиж уже лежит на спинке, поджал лапки и закостенел.
    С тех пор Серёжа никогда не ловил птиц.

    Русак

    Заяц-русак жил зимою подле деревни. Когда пришла ночь, он поднял одно ухо, послушал; потом поднял другое, поводил усами, понюхал и сел на задние лапы. Потом он прыгнул раз-другой по глубокому снегу и опять сел на задние лапы и стал оглядываться. Со всех сторон ничего не было видно, кроме снега. Снег лежал волнами и блестел, как сахар. Над головой зайца стоял морозный пар, и сквозь этот пар виднелись большие яркие звезды.

    Зайцу нужно было опять перейти через большую дорогу, чтобы прийти на знакомое гумно. На большой дороге слышно было, как визжали полозья, фыркали лошади, скрипели кресла в санях.

    Заяц опять остановился подле дороги. Мужики шли подле саней с поднятыми воротниками кафтанов. Лица их были чуть видны. Бороды, усы, ресницы их были потные, и у поту пристал иней. Лошади толкались в хомутах, ныряли, выныривали в ухабах. Мужи догоняли, обгоняли, обгоняли, били кнутами лошадей. Два старика шли рядом, и один рассказывал другому, как у него украли лошадь.

    Когда обоз проехал, заяц перескочил дорогу и полегоньку пошел к гумну. Собачонка от обоза увидала зайца. Она залаяла и бросилась за ним. Заяц поскакал к гумну по субоям (cугробам); зайцев задержали субои, а собака на десятом прыжке завязала в снегу и остановилась. Тогда заяц тоже остановился, посидел на задних лапах и потихоньку пошел к гумну. По дороге он, на зеленях, встретил двух зайцев.

    Они кормились и играли. Заяц поиграл с товарищами, покопал с ними морозный снег, поел озими и пошел дальше. На деревне было все тихо, огни были потушены. Только слышали плач ребенка в избе через стены да треск мороза в бревнах изб. Заяц прошел на гумно и там нашел товарищей. Он поиграл с ними на расчищенном току, поел овса из начатой кладушки, взобрался по крыше, занесенной снегом, на овин и через плетень пошел назад к своему оврагу.

    На востоке светилась заря, звезд стало меньше, и еще гуще морозный пар подымался над землею. В ближней деревне проснулись бабы и шли за водой; мужики несли корм с гумен, дети кричали и плакали. По дороге еще больше выбрал местечко повыше, раскопал снег, лег задом в новую нору, уложил на спине уши и заснул с открытыми глазами.

    Слон

    У одного индийца был слон. Хозяин дурно кормил его и заставлял много работать. Один раз слон рассердился и наступил ногою на своего хозяина. Индиец умер. Тогда жена индийца заплакала, принесла своих детей к слону и бросила их слону под ноги. Она сказала:

    — Слон! Ты убил отца, убей и их.

    Слон посмотрел на детей, взял хоботом старшего, потихоньку поднял и посадил себе не шею. И слон стал слушаться этого мальчика и работать для него.

    Три калача и одна баранка

    Одному мужику захотелось есть. Он купил калач и съел; ему всё ещё хотелось есть. Он купил другой калач и съел; ему всё ещё хотелось есть. Он купил третий калач и съел, и ему всё ещё хотелось есть. Потом он ку­пил баранок и, когда съел одну баранку, вдруг стал сыт. Тогда мужик ударил себя по голове и сказал:
    - Какой я дурак! Что ж я напрасно съел столько калачей? Мне бы на­до сразу съесть одну баранку.

    Три медведя

    Одна девочка ушла из дома в лес. В лесу она заблудилась и стала искать дорогу домой, да не нашла, а пришла в лесу к домику. Дверь была отворена: она посмотрела в дверь, видит — в домике никого нет, и вошла.

    В домике этом жили три медведя. Один медведь был отец, звали его Михаил Иваныч. Он был большой и лохматый. Другой была медведица. Она была поменьше, и звали ее Настасья Петровна. Третий был маленький медвежонок, и звали его Мишутка. Медведей не было дома, они ушли гулять по лесу.

    В домике было две комнаты: одна столовая, другая спальня. Девочка вошла в столовую и увидела на столе три чашки с похлебкой. Первая чашка, очень большая, была Михайлы Ивановичева. Вторая чашка, поменьше, была Настасьи Петровнина; третья, синенькая чашечка, была Мишуткина. Подле каждой чашки лежала ложка: большая, средняя и маленькая.

    Девочка взяла самую большую ложку и похлебала из самой большой чашки; потом взяла среднюю ложку и похлебала из средней чашки; потом взяла маленькую ложечку и похлебала из синенькой чашечки, и Мишуткина похлебка ей показалась лучше всех.

    Девочка захотела сесть и видит у стола три стула: один большой — Михаилы Иваныча, другой поменьше — Настасьи Петровнин, и третий маленький, с синенькой подушечкой — Мишуткин. Она полезла на большой стул и упала; потом села на средний стул — на нем было неловко; потом села на маленький стульчик и засмеялась — так было хорошо. Она взяла синенькую чашечку на колени и стала есть. Поела всю похлебку и стала качаться на стуле.

    Стульчик проломился, и она упала на пол. Она встала, подняла стульчик и пошла в другую горницу. Там стояли три кровати: одна большая — Михаилы Иванычева, другая средняя — Настасьи Петровнина, а третья маленькая — Мишенькина. Девочка легла в большую — ей было слишком просторно; легла в среднюю — было слишком высоко; легла в маленькую — кроватка пришлась ей как раз впору, и она заснула.

    А медведи пришли домой голодные и захотели обедать.

    Большой медведь взял свою чашку, взглянул и заревел страшным голосом:

    - КТО ХЛЕБАЛ В МОЕЙ ЧАШКЕ?

    Настасья Петровна посмотрела свою чашку и зарычала не так громко:
    - КТО ХЛЕБАЛ В МОЕЙ ЧАШКЕ?
    А Мишутка увидел свою пустую чашечку и запищал тонким голосом:
    - КТО ХЛЕБАЛ В МОЕЙ ЧАШКЕ И ВСЕ ВЫХЛЕБАЛ?
    Михайло Иваныч взглянул на свой стул и зарычал страшным голосом:
    - КТО СИДЕЛ НА МОЕМ СТУЛЕ И СДВИНУЛ ЕГО С МЕСТА?
    Настасья Петровна взглянула на свой стул и зарычала не так громко:
    - КТО СИДЕЛ НА МОЕМ СТУЛЕ И СДВИНУЛ ЕГО С МЕСТА?
    Мишутка взглянул на свой сломанный стульчик и пропищал:
    - КТО СИДЕЛ НА МОЕМ СТУЛЕ И СЛОМАЛ ЕГО?

    Медведи пришли в другую горницу.
    - КТО ЛОЖИЛСЯ В МОЮ ПОСТЕЛЬ И СМЯЛ ЕЕ? — заревел Михайло Иваныч страшным голосом.
    - КТО ЛОЖИЛСЯ В МОЮ ПОСТЕЛЬ И СМЯЛ ЕЕ? — зарычала Настасья Петровна не так громко.
    А Мишенька подставил скамеечку, полез в свою кроватку и запищал тонким голосом:
    - КТО ЛОЖИЛСЯ В МОЮ ПОСТЕЛЬ?
    И вдруг он увидел девочку и завизжал так, как будто его режут:
    - ВОТ ОНА! ДЕРЖИ, ДЕРЖИ! ВОТ ОНА! ВОТ ОНА! АЙ-Я-ЯЙ! ДЕРЖИ!

    Он хотел ее укусить. Девочка открыла глаза, увидела медведей и бросилась к окну. Окно было открыто, она выскочила в окно и убежала.

    И медведи не догнали ее.

    Филипок

    Был мальчик, звали его Филипп.

    Пошли раз все ребята в школу. Филипп взял шапку и тоже собрался идти. Но мать сказала ему:

    - Куда ты, Филипок, собрался?
    - В школу.
    - Ты ещё мал, не ходи.
    И мать оставила его дома.

    Отец ещё с утра уехал в лес, мать ушла на поденную работу. Остались в избе Филипок да бабушка.

    Школа была за селом у церкви. Когда Филипок шёл по своей слободе, собаки не трогали его, они его знали. Но когда он вышел к чужим дворам, выскочила Жучка, залаяла, а за Жучкой большая собака Волчок. Филипок бросился бежать, собака тоже за ним. Филипок стал кричать, споткнулся и упал.

    Вышел мужик, отогнал собак и сказал: «Куда ты, пострелёнок, один бежишь?»
    Филипок ничего не сказал, подобрал полы и пустился бежать во весь дух.

    Школа вся была полна ребят. Все кричали своё, учитель в красном шарфе ходил посередине.

    Филипок рад бы что сказать, да в горле у него от страха пересохло. Он посмотрел на учителя и заплакал. Тогда учителю жалко его стало. Он погладил его по голове и спросил у ребят, кто этот мальчик.

    - Это Филипок, Костюшкин брат, он давно просится в школу, да мать не пускает его, и он украдкой пришёл в школу.
    - Ну, садись на лавку возле брата, а я твою мать попрошу, чтоб пускала тебя в школу.
    Учитель стал показывать Филипку буквы, а Филипок их уже и немножко читать умел.
    - Ну-ка, сложи своё имя.
    Филипок сказал:
    - Хве-и – хви, ле-и – ли, пе-ок – пок.
    Все засмеялись.
    - Молодец, — сказал учитель. – Кто же тебя учил читать?
    Филипок осмелился и сказал:
    - Костюшка! Я бедовый, я сразу всё понял. Я страсть какой ловкий!
    Учитель засмеялся и сказал:
    - Ты погоди хвалиться, а поучись.

    С тех пор Филипок стал ходить с ребятами в школу.


    Если Вам у нас понравилось - поделитесь со своими друзьями в социальных сетях!


    Для тренировки логического мышления рекомендуем Вам поиграть в увлекательную игру "Поймай кота"

    Не забудьте зарегистрироватьсячтобы получать новости и обновления сайта прямо на почту.

    С уважением, Жирафенок!


    Оставить комментарий

    ;-) :| :yes: :x :twisted: :thank_you: :swimming: :surprise: :sun: :study: :snitch: :sms: :smile: :singing: :shock: :secret: :scenic: :say_nothing: :sad: :rose: :roll: :reading: :razz: :raining: :oops: :o :no: :mrgreen: :morning: :lol: :laughting: :kiss: :idea: :idea1: :hello: :happy_birthsday: :grin: :google: :good: :football: :flowers: :exercises: :evil: :cry: :creation: :cool: :control: :arrow: :Thank_You: :???: :?: :!:

    Поиск по сайту
    Связаться с нами

    Ваше имя*

    Электронная почта*

    Тема сообщения

    Текст сообщения:

    Яндекс.Метрика