• Получайте новые задания от "Жирафенка" прямо на почту!Зарегистрируйтесь!
  • Меню сайта
    Главная » Читаем по слогам » Рассказы по слогам » Денискины рассказы по слогам

    Денискины рассказы по слогам

    Денискины рассказы по слогам

    «Он жи-во-й и све-тит-ся»

    О-днаж-ды ве-че-ром я си-дел во дво-ре, воз-ле пес-ка, и ждал ма-му. О-на, на-вер-но, за-дер-жи-ва-лась в ин-сти-ту-те, и-ли в ма-га-зи-не, и-ли, мо-жет быть, дол-го сто-я-ла на ав-то-бус-но-й о-ста-нов-ке. Не зна-ю. Толь-ко все ро-ди-те-ли на-ше-го дво-ра у-же приш-ли, и все ре-бя-та пош-ли с ни-ми по до-мам и у-же, на-вер-но, пи-ли ча-й с бу-бли-ка-ми и брын-зо-й, а мо-е-й ма-мы все е-ще не бы-ло…

    И вот у-же ста-ли за-жи-гать-ся в ок-нах о-гонь-ки, и ра-ди-о за-иг-ра-ло му-зы-ку, и в не-бе за-дви-га-лись тем-ны-е об-ла-ка — о-ни бы-ли по-хо-жи на бо-ро-да-тых ста-ри-ков…

    И мне за-хо-те-лось есть, а ма-мы все не бы-ло, и я по-ду-мал, что, ес-ли бы я знал, что мо-я ма-ма хо-чет есть и ждет ме-ня где-то на кра-ю све-та, я бы мо-мен-таль-но к не-й по-бе-жал, а не о-паз-ды-вал бы и не за-став-лял ее си-деть на пес-ке и ску-чать.

    И в э-то вре-мя во двор вы-шел Миш-ка. Он ска-зал:

    — Здо-ро-во!

    И я ска-зал:

    — Здо-ро-во!

    Миш-ка сел со мно-й и взял в ру-ки са-мо-свал.

    — О-го! — ска-зал Миш-ка. — Где до-стал? А он сам на-би-ра-ет пе-сок? Не сам? А сам сва-ли-ва-ет? Да? А руч-ка? Для че-го о-на? Е-е мож-но вер-теть? Да? А? О-го! Дашь мне е-го до-мо-й?

    Я ска-зал:

    — Нет, не дам. По-да-рок. Па-па по-да-рил пе-ред отъ-ез-дом.

    Миш-ка на-дул-ся и о-то-дви-нул-ся от ме-ня. На дво-ре ста-ло е-ще тем-не-е.

    Я смот-рел на во-ро-та, чтоб не про-пу-стить, ког-да при-дет ма-ма. Но о-на все не шла. Вид-но, встре-ти-ла те-тю Ро-зу, и о-ни сто-ят и раз-го-ва-ри-ва-ют и да-же не ду-ма-ют про ме-ня. Я лег на пе-сок.

    Тут Миш-ка го-во-рит:

    — Не дашь са-мо-свал?

    — От-вя-жись, Миш-ка.

    Тог-да Миш-ка го-во-рит:

    — Я те-бе за не-го мо-гу дать од-ну Гва-те-ма-лу и два Бар-ба-до-са!

    Я го-во-рю:

    — Срав-нил Бар-ба-дос с са-мо-сва-лом…

    А Миш-ка:

    — Ну, хо-чешь, я дам те-бе пла-ва-тель-ны-й круг?

    Я го-во-рю:

    — Он у те-бя ло-пну-ты-й.

    А Миш-ка:

    — Ты е-го за-кле-ишь!

    Я да-же рас-сер-дил-ся:

    — А пла-вать где? В ван-но-й? По втор-ни-кам?

    И Миш-ка о-пять на-дул-ся. А по-том го-во-рит:

    — Ну, бы-ла не бы-ла! Зна-й мо-ю до-бро-ту! На!

    И он про-тя-нул мне ко-ро-боч-ку от спи-чек. Я взял е-е в ру-ки.

    — Ты от-кро-й е-е, — ска-зал Миш-ка, — тог-да у-ви-дишь!

    Я от-крыл ко-ро-боч-ку и спер-ва ни-че-го не у-ви-дел, а по-том у-ви-дел ма-лень-ки-й свет-ло-зе-ле-ны-й о-го-нек, как буд-то где-то да-ле-ко-да-ле-ко от ме-ня го-ре-ла кро-шеч-на-я звез-доч-ка, и в то же вре-мя я сам дер-жал е-е се-й-час в ру-ках.

    — Что э-то, Миш-ка, — ска-зал я ше-по-том, — что э-то та-ко-е?

    — Э-то свет-ля-чок, — ска-зал Миш-ка. — Что, хо-рош? Он жи-во-й, не ду-ма-й.

    — Миш-ка, — ска-зал я, — бе-ри мо-й са-мо-свал, хо-чешь? На-всег-да бе-ри, на-сов-сем! А мне от-да-й э-ту звез-доч-ку, я е-е до-мо-й возь-му…

    И Миш-ка схва-тил мо-й са-мо-свал и по-бе-жал до-мо-й. А я о-стал-ся со сво-им свет-ляч-ком, гля-дел на не-го, гля-дел и ни-как не мог на-гля-деть-ся: ка-ко-й он зе-ле-ны-й, слов-но в сказ-ке, и как он хоть и близ-ко, на ла-до-ни, а све-тит, слов-но из-да-ле-ка… И я не мог ров-но ды-шать, и я слы-шал, как сту-чит мо-е серд-це, и чуть-чуть ко-ло-ло в но-су, как буд-то хо-те-лось пла-кать.

    И я дол-го так си-дел, о-чень дол-го. И ни-ко-го не бы-ло вок-руг. И я за-был про всех на бе-лом све-те.

    Но тут приш-ла ма-ма, и я о-чень об-ра-до-вал-ся, и мы пош-ли до-мо-й. А ког-да ста-ли пить ча-й с бу-бли-ка-ми и брын-зо-й, ма-ма спро-си-ла:

    — Ну, как тво-й са-мо-свал?

    А я ска-зал:

    — Я, ма-ма, про-ме-нял е-го.

    Ма-ма ска-за-ла:

    — Ин-те-рес-но! А на что?

    Я от-ве-тил:

    — На свет-ляч-ка! Вот он, в ко-ро-боч-ке жи-вет. По-га-си-ка свет!

    И ма-ма по-га-си-ла свет, и в ком-на-те ста-ло тем-но, и мы ста-ли вдво-ем смот-реть на блед-но-зе-ле-ну-ю звез-доч-ку.

    По-том ма-ма заж-гла свет.

    — Да, — ска-за-ла о-на, — э-то вол-шеб-ство! Но все-та-ки как ты ре-шил-ся от-дать та-ку-ю цен-ну-ю вещь, как са-мо-свал, за э-то-го чер-вяч-ка?

    — Я так дол-го ждал те-бя, — ска-зал я, — и мне бы-ло так скуч-но, а э-тот свет-ля-чок, он о-ка-зал-ся луч-ше лю-бо-го са-мо-сва-ла на све-те.

    Ма-ма при-сталь-но по-смот-ре-ла на ме-ня и спро-си-ла:

    — А чем же, чем же и-мен-но он луч-ше?

    Я ска-зал:

    — Да как же ты не по-ни-ма-ешь?! Ведь он жи-во-й! И све-тит-ся!..

    На-до и-меть чув-ство ю-мо-ра

    О-дин раз мы с Миш-ко-й де-ла-ли у-ро-ки. Мы по-ло-жи-ли пе-ред со-бо-й те-трад-ки и спи-сы-ва-ли. И в э-то вре-мя я рас-ска-зы-вал Миш-ке про ле-му-ров, что у них боль-ши-е гла-за, как сте-клян-ны-е блю-деч-ки, и что я ви-дел фо-то-гра-фи-ю ле-му-ра, как он дер-жит-ся за ав-то-руч-ку, сам ма-лень-ки-й-ма-лень-ки-й и у-жас-но сим-па-тич-ны-й.

    По-том Миш-ка го-во-рит:

    — На-пи-сал?

    Я го-во-рю:

    — У-же.

    — Ты мо-ю те-трад-ку про-верь, — го-во-рит Миш-ка, — а я — тво-ю.

    И мы по-ме-ня-лись те-трад-ка-ми.

    И я как у-ви-дел, что Миш-ка на-пи-сал, так сра-зу стал хо-хо-тать.

    Гля-жу, а Миш-ка то-же по-ка-ты-ва-ет-ся, пря-мо си-ни-й стал.

    Я го-во-рю:

    — Ты че-го, Миш-ка, по-ка-ты-ва-ешь-ся?

    А он:

    — Я по-ка-ты-ва-юсь, что ты не-пра-виль-но спи-сал! А ты че-го?

    Я го-во-рю:

    — А я то же са-мо-е, толь-ко про те-бя. Гля-ди, ты на-пи-сал: «На-сту-пи-ли мо-зы». Э-то кто та-ки-е — «мо-зы»?

    Миш-ка по-крас-нел:

    — Мо-зы — э-то, на-вер-но, мо-ро-зы. А ты вот на-пи-сал: «На-та-ла зи-ма». Э-то что та-ко-е?

    — Да, — ска-зал я, — не «на-та-ла», а «на-ста-ла». Ни-че-го не по-пи-шешь, на-до пе-ре-пи-сы-вать. Э-то все ле-му-ры ви-но-ва-ты.

    И мы ста-ли пе-ре-пи-сы-вать. А ког-да пе-ре-пи-са-ли, я ска-зал:

    — Да-ва-й за-да-чи за-да-вать!

    — Да-ва-й, — ска-зал Миш-ка.

    В э-то вре-мя при-шел па-па. Он ска-зал:

    — Здрав-ству-й-те, то-ва-ри-щи сту-ден-ты…

    И сел к сто-лу.

    Я ска-зал:

    — Вот, па-па, по-слу-ша-й, ка-ку-ю я Миш-ке за-дам за-да-чу: вот у ме-ня есть два я-бло-ка, а нас тро-е, как раз-де-лить их сре-ди нас по-ров-ну?

    Миш-ка се-й-час же на-дул-ся и стал ду-мать. Па-па не на-дул-ся, но то-же за-ду-мал-ся. О-ни ду-ма-ли дол-го.

    Я тог-да ска-зал:

    — Сда-ешь-ся, Миш-ка?

    Миш-ка ска-зал:

    — Сда-юсь!

    Я ска-зал:

    — Что-бы мы все по-лу-чи-ли по-ров-ну, на-до из э-тих яб-лок сва-рить ком-пот. — И стал хо-хо-тать: — Э-то ме-ня те-тя Ми-ла на-у-чи-ла!..

    Миш-ка на-дул-ся е-ще боль-ше. Тог-да па-па со-щу-рил гла-за и ска-зал:

    — А раз ты та-ко-й хит-ры-й, Де-нис, да-й-ка я за-дам те-бе за-да-чу.

    — Да-ва-й за-да-ва-й, — ска-зал я.

    Па-па по-хо-дил по ком-на-те.

    — Ну слу-ша-й, — ска-зал па-па. — О-дин маль-чиш-ка у-чит-ся в пер-вом клас-се «В». Е-го семь-я со-сто-ит из пя-ти че-ло-век. Ма-ма вста-ет в семь ча-сов и тра-тит на о-де-ва-ни-е де-сять ми-нут. За-то па-па чис-тит зу-бы пять ми-нут. Ба-буш-ка хо-дит в ма-га-зин столь-ко, сколь-ко ма-ма о-де-ва-ет-ся плюс па-па чис-тит зу-бы. А де-душ-ка чи-та-ет га-зе-ты, сколь-ко ба-буш-ка хо-дит в ма-га-зин ми-нус во сколь-ко вста-ет ма-ма.

    Ког-да о-ни все вмес-те, о-ни на-чи-на-ют бу-дить э-то-го маль-чиш-ку из пер-во-го клас-са «В». На э-то у-хо-дит вре-мя чте-ни-я де-душ-ки-ных га-зет плюс ба-буш-ки-но хож-де-ни-е в ма-га-зин.

    Ког-да маль-чиш-ка из пер-во-го клас-са «В» про-сы-па-ет-ся, он по-тя-ги-ва-ет-ся столь-ко вре-ме-ни, сколь-ко о-де-ва-ет-ся ма-ма плюс па-пи-на чист-ка зу-бов. А у-мы-ва-ет-ся он, сколь-ко де-душ-ки-ны га-зе-ты, де-лен-ны-е на ба-буш-ку. На у-ро-ки он о-паз-ды-ва-ет на столь-ко ми-нут, сколь-ко по-тя-ги-ва-ет-ся плюс у-мы-ва-ет-ся ми-нус ма-ми-но вста-ва-ни-е, ум-но-жен-но-е на па-пи-ны зу-бы.

    Спра-ши-ва-ет-ся: кто же э-тот маль-чиш-ка из пер-во-го «В» и что е-му гро-зит, ес-ли э-то бу-дет про-дол-жать-ся? Все!

    Тут па-па о-ста-но-вил-ся по-сре-ди ком-на-ты и стал смо-треть на ме-ня. А Миш-ка за-хо-хо-тал во все гор-ло и стал то-же смот-реть на ме-ня. О-ни о-ба на ме-ня смо-тре-ли и хо-хо-та-ли.

    Я ска-зал:

    — Я не мо-гу сра-зу ре-шить э-ту за-да-чу, по-то-му что мы е-ще э-то-го не про-хо-ди-ли.

    И боль-ше я не ска-зал ни сло-ва, а вы-шел из ком-на-ты, по-то-му что я сра-зу до-га-дал-ся, что в от-ве-те э-то-й за-да-чи по-лу-чит-ся лен-тя-й и что та-ко-го ско-ро вы-го-нят из шко-лы. Я вы-шел из ком-на-ты в ко-ри-дор и за-лез за ве-шал-ку и стал ду-мать, что ес-ли э-то за-да-ча про ме-ня, то э-то не-прав-да, по-то-му что я всег-да вста-ю до-воль-но быст-ро и по-тя-ги-ва-юсь сов-сем не-дол-го, ров-но столь-ко, сколь-ко нуж-но. И е-ще я по-ду-мал, что ес-ли па-пе так хо-чет-ся на ме-ня вы-ду-мы-вать, то, по-жа-лу-й-ста, я мо-гу у-й-ти из до-ма пря-мо на це-ли-ну. Там ра-бо-та всег-да на-й-дет-ся, там лю-ди нуж-ны, о-со-бен-но мо-ло-дежь. Я там бу-ду по-ко-рять при-ро-ду, и па-па при-е-дет с де-ле-га-ци-е-й на Ал-та-й, у-ви-дит ме-ня, и я о-ста-но-влюсь на ми-нут-ку, ска-жу:

    «Здрав-ству-й, па-па», — и по-й-ду даль-ше по-ко-рять.

    А он ска-жет:

    «Те-бе при-вет от ма-мы…»

    А я ска-жу:

    «Спа-си-бо… Как о-на по-жи-ва-ет?»

    А он ска-жет:

    «Ни-че-го».

    А я ска-жу:

    «На-вер-но, о-на за-бы-ла сво-е-го е-дин-ствен-но-го сы-на?»

    А он ска-жет:

    «Что ты, о-на по-ху-де-ла на трид-цать семь ки-ло! Вот как ску-ча-ет!»

    А что я е-му ска-жу даль-ше, я не ус-пел при-ду-мать, по-то-му что на ме-ня у-па-ло паль-то и па-па вдруг при-лез за ве-шал-ку. Он ме-ня у-ви-дел и ска-зал:

    — Ах ты, вот он где! Что у те-бя за та-ки-е гла-за? Не-у-же-ли ты при-нял э-ту за-да-чу на сво-й счет?

    Он под-нял паль-то и по-ве-сил на мес-то и ска-зал даль-ше:

    — Я э-то все вы-ду-мал. Та-ко-го маль-чиш-ки и на све-те-то нет, не то что в ва-шем клас-се!

    И па-па взял ме-ня за ру-ки и вы-та-щил из-за ве-шал-ки.

    По-том е-ще раз по-гля-дел на ме-ня при-сталь-но и у-лыб-нул-ся:

    — На-до и-меть чув-ство ю-мо-ра, — ска-зал он мне, и гла-за у не-го ста-ли ве-се-лы-е-ве-се-лы-е. — А ведь э-то смеш-на-я за-да-ча, прав-да? Ну! За-сме-й-ся!

    И я за-сме-ял-ся.

    И он то-же.

    И мы пош-ли в ком-на-ту.

    Сла-ва И-ва-на Коз-лов-ско-го

    У ме-ня в та-бе-ле од-ни пя-тер-ки. Толь-ко по чи-сто-пи-са-ни-ю чет-вер-ка. Из-за клякс. Я пря-мо не зна-ю, что де-лать! У ме-ня всег-да с пе-ра со-ска-ки-ва-ют кляк-сы. Я уж ма-ка-ю в чер-ни-ла толь-ко са-мы-й кон-чик пе-ра, а кляк-сы все рав-но со-ска-ки-ва-ют. Про-сто чу-де-са ка-ки-е-то! О-дин раз я це-лу-ю стра-ни-цу на-пи-сал чи-сто-чи-сто, лю-бо-до-ро-го смот-реть — на-сто-я-ща-я пя-те-роч-на-я стра-ни-ца. Ут-ром по-ка-зал е-е Ра-и-се И-ва-нов-не, а там на са-мо-й се-ре-ди-не кляк-са! От-ку-да о-на взя-лась? Вче-ра е-е не бы-ло! Мо-жет быть, о-на с ка-ко-й-ни-будь дру-го-й стра-ни-цы про-со-чи-лась? Не зна-ю…

    А так у ме-ня од-ни пя-тер-ки. Толь-ко по пе-ни-ю тро-й-ка. Э-то вот как по-лу-чи-лось. Был у нас у-рок пе-ни-я. Сна-ча-ла мы пе-ли все хо-ром «Во по-ле бе-ре-зонь-ка сто-я-ла». Вы-хо-ди-ло о-чень кра-си-во, но Бо-рис Сер-ге-е-вич все вре-мя мор-щил-ся и кри-чал:

    — Тя-ни-те глас-ны-е, друзь-я, тя-ни-те глас-ны-е!..

    Тог-да мы ста-ли тя-нуть глас-ны-е, но Бо-рис Сер-ге-е-вич хлоп-нул в ла-до-ши и ска-зал:

    — На-сто-я-щи-й ко-ша-чи-й кон-церт! Да-ва-й-те-ка за-й-мем-ся с каж-дым ин-ди-ви-ду-аль-но.

    Э-то зна-чит с каж-дым от-дель-но.

    И Бо-рис Сер-ге-е-вич выз-вал Миш-ку.

    Миш-ка по-до-шел к ро-я-лю и что-то та-ко-е про-шеп-тал Бо-ри-су Сер-ге-е-ви-чу.

    Тог-да Бо-рис Сер-ге-е-вич на-чал иг-рать, а Миш-ка ти-хо-неч-ко за-пел:

    Как на то-нень-ки-й ле-док

    Вы-пал бе-лень-ки-й сне-жок…

     Ну и смеш-но же пи-щал Миш-ка! Так пи-щит наш ко-те-нок Мур-зик. Раз-ве ж так по-ют! Поч-ти ни-че-го не слы-шно. Я прос-то не мог вы-дер-жать и рас-сме-ял-ся.

    Тог-да Бо-рис Сер-ге-е-вич по-ста-вил Миш-ке пя-тер-ку и по-гля-дел на ме-ня.

    Он ска-зал:

    — Ну-ка, хо-хо-тун, вы-хо-ди!

    Я быс-тро под-бе-жал к ро-я-лю.

    — Ну-с, что вы бу-де-те ис-пол-нять? — веж-ли-во спро-сил Бо-рис Сер-ге-е-вич.

    Я ска-зал:

    — Пес-ня граж-дан-ско-й во-й-ны «Ве-ди ж, Бу-ден-ны-й, нас сме-ле-е в бо-й».

    Бо-рис Сер-ге-е-вич трях-нул го-ло-во-й и за-иг-рал, но я е-го сра-зу о-ста-но-вил:

    — Иг-ра-й-те, по-жа-лу-й-ста, по-гром-че! — ска-зал я.

    Бо-рис Сер-ге-е-вич ска-зал:

    — Те-бя не бу-дет слыш-но.

    Но я ска-зал:

    — Бу-дет. Е-ще как!

    Бо-рис Сер-ге-е-вич за-иг-рал, а я на-брал по-боль-ше воз-ду-ха да как за-по-ю:

    Вы-со-ко в не-бе яс-ном

    Вьет-ся а-лы-й стяг…

     Мне о-чень нра-вит-ся э-та пес-ня.

    Так и ви-жу си-не-е-си-не-е не-бо, жар-ко, ко-ни сту-чат ко-пы-та-ми, у них кра-си-вы-е ли-ло-вы-е гла-за, а в не-бе вьет-ся а-лы-й стяг.

    Тут я да-же за-жму-рил-ся от вос-тор-га и за-кри-чал что бы-ло сил:

    Мы мчим-ся на ко-нях ту-да,

    Где ви-ден враг!

    И в бит-ве у-по-и-тель-но-й…

     Я хо-ро-шо пел, на-вер-но-е, да-же бы-ло слыш-но на дру-го-й у-ли-це:

    Ла-ви-но-ю стре-ми-тель-но-й! Мы мчим-ся впе-ред!.. У-ра!..

    Крас-ны-е всег-да по-беж-да-ют! От-сту-па-й-те, вра-ги! Да-ешь!!!

    Я на-жал се-бе ку-ла-ка-ми на жи-вот, выш-ло е-ще гром-че, и я чуть не лоп-нул:

    Мы вре-за-ли-ся в Крым!

    Тут я о-ста-но-вил-ся, по-то-му что я был весь пот-ны-й и у ме-ня дро-жа-ли ко-ле-ни.

    А Бо-рис Сер-ге-е-вич хоть и иг-рал, но весь как-то скло-нил-ся к ро-я-лю, и у не-го то-же тряс-лись пле-чи…

    Я ска-зал:

    — Ну как?

    — Чу-до-вищ-но! — по-хва-лил Бо-рис Сер-ге-е-вич.

    — Хо-ро-ша-я пес-ня, прав-да? — спро-сил я.

    — Хо-ро-ша-я, — ска-зал Бо-рис Сер-ге-е-вич и за-крыл плат-ком гла-за.

    — Толь-ко жаль, что вы о-чень ти-хо иг-ра-ли, Бо-рис Сер-ге-е-вич, — ска-зал я, — мож-но бы е-ще по-гром-че.

    — Лад-но, я уч-ту, — ска-зал Бо-рис Сер-ге-е-вич. — А ты не за-ме-тил, что я иг-рал од-но, а ты пел не-множ-ко по-дру-го-му!

    — Нет, — ска-зал я, — я э-то-го не за-ме-тил! Да э-то и не важ-но. Прос-то на-до бы-ло по-гром-че иг-рать.

    — Ну что ж, — ска-зал Бо-рис Сер-ге-е-вич, — раз ты ни-че-го не за-ме-тил, по-ста-вим те-бе по-ка тро-й-ку. За при-ле-жа-ни-е.

    Как — тро-й-ку? Я да-же о-пе-шил. Как же э-то мо-жет быть? Тро-й-ку — э-то о-чень ма-ло! Миш-ка ти-хо пел и то по-лу-чил пя-тер-ку… Я ска-зал:

    — Бо-рис Сер-ге-е-вич, ког-да я не-множ-ко от-дох-ну, я е-ще гром-че смо-гу, вы не ду-ма-й-те. Э-то я се-год-ня пло-хо зав-тра-кал. А то я так мо-гу спеть, что тут у всех у-ши по-за-ло-жит. Я зна-ю е-ще од-ну пес-ню. Ког-да я е-е до-ма по-ю, все со-се-ди при-бе-га-ют, спра-ши-ва-ют, что слу-чи-лось.

    — Э-то ка-ка-я же? — спро-сил Бо-рис Сер-ге-е-вич.

    — Жа-лост-ли-ва-я, — ска-зал я и за-вел:

    Я вас лю-бил…

    Лю-бовь е-ще, быть мо-жет…

    Но Бо-рис Сер-ге-е-вич по-спеш-но ска-зал:

    — Ну хо-ро-шо, хо-ро-шо, все э-то мы об-су-дим в сле-ду-ю-щи-й раз.

    И тут раз-дал-ся зво-нок.

    Ма-ма встре-ти-ла ме-ня в раз-де-вал-ке. Ког-да мы со-би-ра-лись у-хо-дить, к нам по-до-шел Бо-рис Сер-ге-е-вич.

    — Ну, — ска-зал он, у-лы-ба-ясь, — воз-мож-но, ваш маль-чик бу-дет Ло-ба-чев-ским, мо-жет быть, Мен-де-ле-е-вым. Он мо-жет стать Су-ри-ко-вым и-ли Коль-цо-вым, я не у-див-люсь, ес-ли он ста-нет из-вес-тен стра-не, как из-вес-тен то-ва-рищ Ни-ко-ла-й Ма-ма-й и-ли ка-ко-й-ни-будь бок-сер, но в од-ном мо-гу за-ве-рить вас аб-со-лют-но твер-до: сла-вы И-ва-на Коз-лов-ско-го он не до-бьет-ся. Ни-ког-да!

    Ма-ма у-жас-но по-крас-не-ла и ска-за-ла:

    — Ну, э-то мы е-ще у-ви-дим!

    А ког-да мы шли до-мо-й, я все ду-мал:

    «Не-у-же-ли Коз-лов-ски-й по-ет гром-че ме-ня?»

    Од-на кап-ля у-би-ва-ет ло-шадь

    Ког-да па-па за-бо-лел, при-шел док-тор и ска-зал:

    — Ни-че-го о-со-бен-но-го, ма-лень-ка-я прос-ту-да. Но я вам со-ве-ту-ю бро-сить ку-рить, у вас в серд-це лег-ки-й шу-мок.

    И ког-да он у-шел, ма-ма ска-за-ла:

    — Как э-то все-таки глу-по — до-во-дить се-бя до бо-лез-не-й э-ти-ми про-кля-ты-ми па-пи-ро-са-ми. Ты е-ще та-ко-й мо-ло-до-й, а вот у-же в серд-це у те-бя шу-мы и хри-пы.

    — Ну, — ска-зал па-па, — ты пре-у-ве-ли-чи-ва-ешь! У ме-ня нет ни-ка-ких о-со-бен-ных шу-мов, а тем бо-ле-е хри-пов. Есть все-го-нав-се-го о-дин ма-лень-ки-й шу-миш-ко. Э-то не в счет.

    — Нет — в счет! — вос-клик-ну-ла ма-ма. — Те-бе, ко-неч-но, ну-жен не шу-миш-ко, те-бя бы боль-ше у-стро-и-ли скрип, лязг и скре-жет, я те-бя зна-ю…

    — Во вся-ком слу-ча-е, мне не ну-жен звук пи-лы, — пе-ре-бил е-е па-па.

    — Я те-бя не пи-лю, — ма-ма да-же по-крас-не-ла, — но по-й-ми ты, э-то де-й-стви-тель-но вред-но. Ведь ты же зна-ешь, что од-на кап-ля па-пи-рос-но-го я-да у-би-ва-ет здо-ро-ву-ю ло-шадь!

    Вот так раз! Я по-смот-рел на па-пу. Он был боль-шо-й, спору нет, но все-та-ки по-мень-ше ло-ша-ди. Он был по-боль-ше ме-ня и-ли ма-мы, но, как ни вер-ти, он был по-мень-ше ло-ша-ди и да-же са-мо-й за-ху-да-ло-й ко-ро-вы. Ко-ро-ва бы ни-ког-да не по-мес-ти-лась на на-шем ди-ва-не, а па-па по-ме-щал-ся сво-бод-но. Я о-чень ис-пу-гал-ся. Я ни-как не хо-тел, что-бы е-го у-би-ва-ла та-ка-я кап-ля я-да. Не хо-тел я э-то-го ни-как и ни за что. От э-тих мыс-ле-й я дол-го не мог за-снуть, так дол-го, что не за-ме-тил, как все-та-ки за-снул.

    А в суб-бо-ту па-па вы-здо-ро-вел, и к нам приш-ли гос-ти. При-шел дя-дя Ю-ра с те-те-й Ка-те-й, Бо-рис Ми-ха-й-ло-вич и те-тя Та-ма-ра. Все приш-ли и ста-ли вес-ти се-бя о-чень при-лич-но, а те-тя Та-ма-ра как толь-ко вош-ла, так вся за-вер-те-лась, и за-тре-ща-ла, и у-се-лась пить ча-й ря-дом с па-по-й. За сто-лом о-на ста-ла о-кру-жать па-пу за-бо-то-й и вни-ма-ни-ем, спра-ши-ва-ла, у-доб-но ли е-му си-деть, не ду-ет ли из ок-на, и в кон-це кон-цов до то-го на-о-кру-жа-лась и на-за-бо-ти-лась, что всы-па-ла е-му в ча-й три лож-ки са-ха-ру. Па-па раз-ме-шал са-хар, хлеб-нул и смор-щил-ся.

    — Я у-же о-дин раз по-ло-жи-ла са-хар в э-тот ста-кан, — ска-за-ла ма-ма, и гла-за у не-е ста-ли зе-ле-ны-е, как кры-жов-ник.

    А те-тя Та-ма-ра рас-хо-хо-та-лась во все гор-ло. О-на хо-хо-та-ла, как буд-то кто-то под сто-лом ку-сал е-е за пят-ки. А па-па о-то-дви-нул пе-ре-сла-щен-ны-й ча-й в сто-ро-ну. Тог-да те-тя Та-ма-ра вы-ну-ла из су-моч-ки то-нень-ки-й порт-си-гар-чик и по-да-ри-ла е-го па-пе.

    — Э-то вам в у-те-ше-ни-е за ис-пор-чен-ны-й ча-й, — ска-за-ла о-на. — Каж-ды-й раз, за-ку-ри-ва-я па-пи-рос-ку, вы бу-де-те вспо-ми-нать э-ту смеш-ну-ю ис-то-ри-ю и е-е ви-нов-ни-цу.

    Я у-жас-но ра-зо-злил-ся на не-е за э-то. За-чем о-на на-по-ми-на-ет па-пе про ку-ре-ни-е, раз он за вре-мя бо-лез-ни у-же поч-ти сов-сем отвык? Ведь од-на кап-ля ку-риль-но-го я-да у-би-ва-ет ло-шадь, а о-на на-по-ми-на-ет. Я ска-зал:

    «Вы ду-ра, те-тя Та-ма-ра! Чтоб вы ло-пну-ли! И во-об-ще вон из мо-е-го до-ма. Что-бы но-ги ва-ше-й тол-сто-й боль-ше здесь не бы-ло».

    Я ска-зал э-то про се-бя, в мыс-лях, так, что ник-то ни-че-го не по-нял.

    А па-па взял порт-си-гар-чик и по-вер-тел е-го в ру-ках.

    — Спа-си-бо, Та-ма-ра Сер-ге-ев-на, — ска-зал па-па, — я о-чень тро-нут. Но сю-да не во-й-дет ни од-на мо-я па-пи-рос-ка, порт-си-гар та-ко-й ма-лень-ки-й, а я ку-рю «Каз-бек». Впро-чем…

    Тут па-па взгля-нул на ме-ня.

    — Ну-ка, Де-нис, — ска-зал он, — вмес-то то-го что-бы вы-ду-вать тре-ти-й ста-кан ча-ю на ночь, по-й-ди-ка к пись-мен-но-му сто-лу, возь-ми там ко-роб-ку «Каз-бека» и у-ко-ро-ти па-пи-рос-ки, обрежь так, что-бы о-ни влез-ли в порт-си-гар. Нож-ни-цы в сред-нем я-щи-ке!

    Я по-шел к сто-лу, на-шел па-пи-ро-сы и нож-ни-цы, при-ме-рил порт-си-гар и сде-лал все, как он ве-лел. А по-том от-нес пол-ны-й порт-си-гар-чик па-пе. Па-па от-крыл порт-си-гар-чик, по-смот-рел на мо-ю ра-бо-ту, по-том на ме-ня и ве-се-ло рас-сме-ял-ся:

    — По-лю-бу-й-тесь-ка, что сде-лал мо-й со-об-ра-зи-тель-ны-й сын!

    Тут все гос-ти ста-ли на-пе-ре-бо-й вы-хва-ты-вать друг у дру-га порт-си-гар-чик и о-глу-ши-тель-но хо-хо-тать. О-со-бен-но ста-ра-лась, ко-неч-но, те-тя Та-ма-ра. Ког-да о-на пе-ре-ста-ла сме-ять-ся, о-на со-гну-ла ру-ку и ко-стяш-ка-ми паль-цев по-сту-ча-ла по мо-е-й го-ло-ве.

    — Как же э-то ты до-га-дал-ся о-ста-вить це-лы-ми кар-тон-ны-е мунд-шту-ки, а поч-ти весь та-бак от-ре-зать? Ведь ку-рят-то и-мен-но та-бак, а ты е-го от-ре-зал! Да что у те-бя в го-ло-ве — пе-сок и-ли о-пил-ки?

    Я ска-зал:

    «Э-то у те-бя в го-ло-ве о-пил-ки, Та-ма-ри-ще Се-ми-пу-до-во-е».

    Ска-зал, ко-неч-но, в мыс-лях, про се-бя. А то бы ме-ня ма-ма за-ру-га-ла. О-на и так смо-тре-ла на ме-ня что-то уж че-рес-чур при-сталь-но.

    — Ну-ка, и-ди сю-да, — ма-ма взя-ла ме-ня за под-бо-ро-док, — по-смо-три-ка мне в гла-за!

    Я стал смо-треть в ма-ми-ны гла-за и по-чув-ство-вал, что у ме-ня ще-ки ста-ли крас-ны-е, как фла-ги.

    — Ты э-то сде-лал на-роч-но? — спро-си-ла ма-ма.

    Я не мог е-е об-ма-нуть.

    — Да, — ска-зал я, — я э-то сде-лал на-роч-но.

    — Тог-да вы-й-ди из ком-на-ты, — ска-зал па-па, — а то у ме-ня ру-ки че-шут-ся.

    Вид-но, па-па ни-че-го не по-нял. Но я не стал е-му объ-яс-нять и вы-шел из ком-на-ты.

    Шут-ка ли — од-на кап-ля у-би-ва-ет ло-шадь!

    Крас-ны-й ша-рик в си-нем не-бе

    Вдруг на-ша дверь рас-пах-ну-лась, и А-лен-ка за-кри-ча-ла из ко-ри-до-ра:

    — В боль-шом ма-га-зи-не ве-сен-ни-й ба-зар!

    О-на у-жас-но гром-ко кри-ча-ла, и гла-за у не-е бы-ли круг-лы-е, как кноп-ки, и от-ча-ян-ны-е. Я сна-ча-ла по-ду-мал, что ко-го-ни-будь за-ре-за-ли. А о-на сно-ва на-бра-ла воз-дух и да-ва-й:

    — Бе-жим, Де-нис-ка! Ско-ре-е! Там квас ши-пу-чи-й! Му-зы-ка иг-ра-ет, и раз-ны-е кук-лы! Бе-жим!

    Кри-чит, как буд-то слу-чил-ся по-жар. И я от э-то-го то-же как-то за-вол-но-вал-ся, и у ме-ня ста-ло ще-кот-но под ло-жеч-ко-й, и я за-то-ро-пил-ся и вы-ско-чил из ком-на-ты.

    Мы взя-лись с А-лен-ко-й за ру-ки и по-бе-жа-ли как су-ма-сшед-ши-е в боль-шо-й ма-га-зин. Там бы-ла це-ла-я тол-па на-ро-ду и в са-мо-й се-ре-ди-не сто-я-ли сде-лан-ны-е из че-го-то блес-тя-ще-го муж-чи-на и жен-щи-на, о-гром-ны-е, под по-то-лок, и, хо-тя о-ни бы-ли не-на-сто-я-щи-е, о-ни хло-па-ли гла-за-ми и ше-ве-ли-ли ниж-ни-ми гу-ба-ми, как буд-то го-во-рят. Муж-чи-на кри-чал:

    — Ве-сен-ни-й ба-заррр! Ве-сен-ни-й ба-заррр!

    А жен-щи-на:

    — Доб-ро по-жа-ло-вать! Доб-ро по-жа-ло-вать!

    Мы дол-го на них смо-тре-ли, а по-том А-лен-ка го-во-рит:

    — Как же о-ни кри-чат? Ведь о-ни не-на-сто-я-щи-е!

    — Прос-то не-по-нят-но, — ска-зал я.

    Тог-да А-лен-ка ска-за-ла:

    — А я зна-ю. Э-то не о-ни кри-чат! Э-то у них в се-ре-ди-не жи-вы-е ар-тис-ты си-дят и кри-чат се-бе це-лы-й день. А са-ми за ве-ре-воч-ку дер-га-ют, и у ку-кол от э-то-го ше-ве-лят-ся гу-бы.

    Я пря-мо рас-хо-хо-тал-ся:

    — Вот и вид-но, что ты е-ще ма-лень-ка-я. Ста-нут те-бе ар-тис-ты в жи-во-те у ку-кол си-деть це-лы-й день. Пред-став-ля-ешь? Це-лы-й день скрю-чив-шись — у-ста-нешь не-бось! А есть, пить на-до? И е-ще раз-но-е, ма-ло ли что… Эх ты, тем-но-та! Э-то ра-ди-о в них кри-чит.

    А-лен-ка ска-за-ла:

    — Ну и не за-да-ва-й-ся!

    И мы пош-ли даль-ше. Всю-ду бы-ло о-чень мно-го на-ро-ду, все ра-зо-де-ты-е и ве-се-лы-е, и му-зы-ка иг-ра-ла, и о-дин дядь-ка кру-тил ло-те-ре-ю и кри-чал:

    Под-хо-ди-те сю-да по-ско-ре-е,

    Здесь би-ле-ты ве-ще-во-й ло-те-ре-и!

    Каж-до-му вы-иг-рать не-дол-го

    Лег-ко-ву-ю ав-то-ма-ши-ну «Вол-га»!

    А не-ко-то-ры-е сго-ря-ча

    Вы-иг-ры-ва-ют «Мос-кви-ча»!

    И мы воз-ле не-го то-же по-сме-я-лись, как он бо-й-ко вы-кри-ки-ва-ет, и А-лен-ка ска-за-ла:

    — Все-та-ки ког-да жи-во-е кри-чит, то ин-те-рес-не-й, чем ра-ди-о.

    И мы дол-го бе-га-ли в тол-пе меж-ду взрос-лых и о-чень ве-се-ли-лись, и ка-ко-й-то во-ен-ны-й дядь-ка под-хва-тил А-лен-ку под мыш-ки, а е-го то-ва-рищ на-жал кно-поч-ку в сте-не, и от-ту-да вдруг за-брыз-гал о-де-ко-лон, и ког-да А-лен-ку по-ста-ви-ли на пол, о-на вся пах-ла ле-ден-ца-ми, а дядь-ка ска-зал:

    — Ну что за кра-со-ту-леч-ка, сил мо-их нет!

    Но А-лен-ка от них у-бе-жа-ла, а я — за не-й, и мы на-ко-нец о-чу-ти-лись воз-ле ква-са. У ме-ня бы-ли день-ги на зав-трак, и мы по-э-то-му с А-лен-ко-й вы-пи-ли по две боль-ши-е круж-ки, и у А-лен-ки жи-вот сра-зу стал как фут-боль-ны-й мяч, а у ме-ня все вре-мя ши-ба-ло в нос и ко-ло-ло в но-су и-го-лоч-ка-ми. Здо-ро-во, пря-мо пер-вы-й сорт, и ког-да мы сно-ва по-бе-жа-ли, то я у-слы-шал, как квас во мне буль-ка-ет. И мы за-хо-те-ли до-мо-й и вы-бе-жа-ли на у-ли-цу. Там бы-ло е-ще ве-се-ле-й, и у са-мо-го вхо-да сто-я-ла жен-щи-на и про-да-ва-ла воз-душ-ны-е ша-ри-ки.

    А-лен-ка, как толь-ко у-ви-де-ла э-ту жен-щи-ну, о-ста-но-ви-лась как вко-пан-на-я. О-на ска-за-ла:

    — О-й! Я хо-чу ша-рик!

    А я ска-зал:

    — Хо-ро-шо бы, да де-нег не-ту.

    А А-лен-ка:

    — У ме-ня есть од-на де-неж-ка.

    — По-ка-жи.

    О-на до-ста-ла из кар-ма-на.

    Я ска-зал:

    — О-го! Де-сять ко-пе-ек. Те-тень-ка, да-й-те е-й ша-рик!

    Про-дав-щи-ца у-лыб-ну-лась:

    — Вам ка-ко-й? Крас-ны-й, си-ни-й, го-лу-бо-й?

    А-лен-ка взя-ла крас-ны-й. И мы пош-ли. И вдруг А-лен-ка го-во-рит:

    — Хо-чешь по-но-сить?

    И про-тя-ну-ла мне ни-точ-ку. Я взял. И сра-зу как взял, так у-слы-шал, что ша-рик то-нень-ко-то-нень-ко по-тя-нул за ни-точ-ку! Е-му, на-вер-но, хо-те-лось у-ле-теть. Тог-да я не-множ-ко от-пус-тил ни-точ-ку и о-пять у-слы-шал, как он на-сто-й-чи-во так по-тя-ги-ва-ет-ся из рук, как буд-то о-чень про-сит-ся у-ле-теть. И мне вдруг ста-ло е-го как-то жал-ко, что вот он мо-жет ле-тать, а я е-го дер-жу на при-вя-зи, и я взял и вы-пу-стил е-го. И ша-рик сна-ча-ла да-же не от-ле-тел от ме-ня, как буд-то не по-ве-рил, а по-том по-чув-ство-вал, что э-то вправ-ду, и сра-зу рва-нул-ся и взле-тел вы-ше фо-на-ря.

    А-лен-ка за го-ло-ву схва-ти-лась:

    — О-й, за-чем, дер-жи!..

    И ста-ла под-пры-ги-вать, как буд-то мог-ла до-прыг-нуть до ша-ри-ка, но у-ви-де-ла, что не мо-жет, и за-пла-ка-ла:

    — За-чем ты е-го у-пу-стил?..

    Но я е-й ни-че-го не от-ве-тил. Я смот-рел вверх на ша-рик. Он ле-тел квер-ху плав-но и спо-ко-й-но, как буд-то э-то-го и хо-тел всю жизнь.

    И я сто-ял, зад-рав го-ло-ву, и смо-трел, и А-лен-ка то-же, и мно-ги-е взрос-лы-е о-ста-но-ви-лись и то-же по-за-ди-ра-ли го-ло-вы — по-смо-треть, как ле-тит ша-рик, а он все ле-тел и у-мень-шал-ся.

    Вот он про-ле-тел по-след-ни-й э-таж боль-шу-ще-го до-ма, и кто-то вы-су-нул-ся из ок-на и ма-хал е-му вслед, а он е-ще вы-ше и не-множ-ко вбок, вы-ше ан-тенн и го-лу-бе-й, и стал сов-сем ма-лень-ки-й… У ме-ня что-то в у-шах зве-не-ло, ког-да он ле-тел, а он у-же поч-ти ис-чез. Он за-ле-тел за о-блач-ко, о-но бы-ло пу-шис-то-е и ма-лень-ко-е, как кроль-чо-нок, по-том сно-ва вы-ныр-нул, про-пал и сов-сем скрыл-ся из ви-ду и те-перь у-же, на-вер-но, был о-ко-ло Лу-ны, а мы все смо-тре-ли вверх, и в гла-зах у ме-ня: за-мель-ка-ли ка-ки-е-то хво-ста-ты-е точ-ки и у-зо-ры. И ша-ри-ка у-же не бы-ло ни-где. И тут А-лен-ка вздох-ну-ла е-ле слыш-но, и все пош-ли по сво-им де-лам.

    И мы то-же пош-ли, и мол-ча-ли, и всю до-ро-гу я ду-мал, как э-то кра-си-во, ког-да вес-на на дво-ре, и все на-ряд-ны-е и ве-се-лы-е, и ма-ши-ны ту-да-сю-да, и ми-ли-ци-о-нер в бе-лых пер-чат-ках, а в чи-сто-е, си-не-е-си-не-е не-бо у-ле-та-ет от нас крас-ны-й ша-рик. И е-ще я ду-мал, как жал-ко, что я не мо-гу э-то все рас-ска-зать А-лен-ке. Я не су-ме-ю сло-ва-ми, и ес-ли бы су-мел, все рав-но А-лен-ке бы э-то бы-ло не-по-нят-но, о-на ведь ма-лень-ка-я. Вот о-на и-дет ря-дом со мно-й, и вся та-ка-я при-тих-ша-я, и сле-зы е-ще не сов-сем про-сох-ли у не-е на ще-ках. Е-й не-бось жаль сво-й ша-рик.

    И мы шли так с А-лен-ко-й до са-мо-го до-ма и мол-ча-ли, а воз-ле на-ших во-рот, ког-да ста-ли про-щать-ся, А-лен-ка ска-за-ла:

    — Ес-ли бы у ме-ня бы-ли день-ги, я бы ку-пи-ла е-ще о-дин ша-рик… что-бы ты е-го вы-пус-тил.

    Кот в са-по-гах

    — Маль-чи-ки и де-воч-ки! — ска-за-ла Ра-и-са И-ва-нов-на. — Вы хо-ро-шо за-кон-чи-ли э-ту чет-верть. По-здрав-ля-ю вас. Те-перь мож-но и от-дох-нуть. На ка-ни-ку-лах мы у-стро-им ут-рен-ник и кар-на-вал. Каж-ды-й из вас мо-жет на-ря-дить-ся в ко-го у-год-но, а за луч-ши-й кос-тюм бу-дет вы-да-на пре-ми-я, так что го-товь-тесь. — И Ра-и-са И-ва-нов-на со-бра-ла те-трад-ки, по-про-ща-лась с на-ми и уш-ла.

    И ког-да мы шли до-мо-й, Миш-ка ска-зал:

    — Я на кар-на-ва-ле бу-ду гно-мом. Мне вче-ра ку-пи-ли на-кид-ку от дож-дя и ка-пю-шон. Я толь-ко ли-цо чем-ни-будь за-на-ве-шу, и гном го-тов. А ты кем на-ря-дишь-ся?

    — Там вид-но бу-дет.

    И я за-был про э-то де-ло. По-то-му что до-ма ма-ма мне ска-за-ла, что о-на у-ез-жа-ет в са-на-то-ри-й на де-сять дне-й и чтоб я тут вел се-бя хо-ро-шо и сле-дил за па-по-й. И о-на на дру-го-й день у-е-ха-ла, а я с па-по-й сов-сем за-му-чил-ся. То од-но, то дру-го-е, и на у-ли-це шел снег, и все вре-мя я ду-мал, ког-да же ма-ма вер-нет-ся. Я за-чер-ки-вал кле-точ-ки на сво-ем ка-лен-да-ре.

    И вдруг не-о-жи-дан-но при-бе-га-ет Миш-ка и пря-мо с по-ро-га кри-чит:

    — И-дешь ты и-ли нет?

    Я спра-ши-ва-ю:

    — Ку-да?

    Миш-ка кри-чит:

    — Как — ку-да? В шко-лу! Се-год-ня же у-трен-ник, и все бу-дут в кос-тю-мах! Ты что, не ви-дишь, что я у-же гно-мик?

    И прав-да, он был в на-кид-ке с ка-пю-шон-чи-ком.

    Я ска-зал:

    — У ме-ня нет ко-стю-ма! У нас ма-ма у-е-ха-ла.

    А Миш-ка го-во-рит:

    — Да-ва-й са-ми че-го-ни-будь при-ду-ма-ем! Ну-ка, что у вас до-ма есть по-чуд-не-й? Ты на-день на се-бя, вот и бу-дет ко-стюм для кар-на-ва-ла.

    Я го-во-рю:

    — Ни-че-го у нас нет. Вот толь-ко па-пи-ны ба-хи-лы для ры-бал-ки.

    Ба-хи-лы — э-то та-ки-е вы-со-ки-е ре-зи-но-вы-е са-по-ги. Ес-ли дож-дик и-ли грязь — пер-во-е де-ло ба-хи-лы. Ни-по-чем но-ги не про-мо-чишь.

    Миш-ка го-во-рит:

    — А ну на-де-ва-й, по-смо-трим, что по-лу-чит-ся!

    Я пря-мо с бо-тин-ка-ми влез в па-пи-ны са-по-ги. О-ка-за-лось, что ба-хи-лы до-хо-дят мне чуть не до под-мы-шек. Я по-про-бо-вал в них по-хо-дить. Ни-че-го, до-воль-но не-у-доб-но. За-то здо-ро-во блес-тят. Миш-ке о-чень по-нра-ви-лось. Он го-во-рит:

    — А шап-ку ка-ку-ю?

    Я го-во-рю:

    — Мо-жет быть, ма-ми-ну со-ло-мен-ну-ю, что от солн-ца?

    — Да-ва-й е-е ско-ре-й!

    До-стал я шля-пу, на-дел. О-ка-за-лось, не-множ-ко ве-ли-ко-ва-та, съез-жа-ет до но-са, но все-та-ки на не-й цве-ты.

    Миш-ка по-смот-рел и го-во-рит:

    — Хо-ро-ши-й ко-стюм. Толь-ко я не по-ни-ма-ю, что он зна-чит?

    Я го-во-рю:

    — Мо-жет быть, он зна-чит «му-хо-мор»?

    Миш-ка за-сме-ял-ся:

    — Что ты, у му-хо-мо-ра шляп-ка вся крас-на-я! Ско-ре-й все-го, тво-й ко-стюм о-бо-зна-ча-ет «ста-ры-й ры-бак»!

    Я за-ма-хал на Миш-ку: — Ска-зал то-же! «Ста-ры-й ры-бак»!.. А бо-ро-да где?

    Тут Миш-ка за-ду-мал-ся, а я вы-шел в ко-ри-дор, а там сто-я-ла на-ша со-сед-ка Ве-ра Сер-ге-ев-на. О-на, ког-да ме-ня у-ви-де-ла, всплес-ну-ла ру-ка-ми и го-во-рит:

    — Ох! На-сто-я-щи-й кот в са-по-гах!

    Я сра-зу до-га-дал-ся, что зна-чит мо-й ко-стюм! Я — «Кот в са-по-гах»! Толь-ко жал-ко, хвос-та нет! Я спра-ши-ва-ю:

    — Ве-ра Сер-ге-ев-на, у вас есть хвост?

    А Ве-ра Сер-ге-ев-на го-во-рит:

    — Раз-ве я о-чень по-хо-жа на чер-та?

    — Нет, не о-чень, — го-во-рю я. — Но не в э-том де-ло. Вот вы ска-за-ли, что э-тот ко-стюм зна-чит «Кот в са-по-гах», а ка-ко-й же кот мо-жет быть без хвос-та? Ну-жен ка-ко-й-ни-будь хвост! Ве-ра Сер-ге-ев-на, по-мо-ги-те, а?

    Тог-да Ве-ра Сер-ге-ев-на ска-за-ла:

    — Од-ну ми-ну-точ-ку…

    И вы-нес-ла мне до-воль-но дра-нень-ки-й ры-жи-й хвос-тик с чер-ны-ми пят-на-ми.

    — Вот, — го-во-рит, — э-то хвост от ста-ро-й гор-жет-ки. Я в по-след-не-е вре-мя про-чи-ща-ю им ке-ро-газ, но, ду-ма-ю, те-бе он впол-не по-до-й-дет.

    Я ска-зал «боль-шо-е спа-си-бо» и по-нес хвост Миш-ке.

    Миш-ка, как у-ви-дел е-го, го-во-рит:

    — Да-ва-й бы-стрень-ко и-гол-ку с нит-ко-й, я те-бе при-шью. Э-то чуд-ны-й хвос-тик.

    И Миш-ка стал при-ши-вать мне сза-ди хвост. Он шил до-воль-но лов-ко, но по-том вдруг ка-ак у-ко-лет ме-ня!

    Я за-кри-чал:

    — По-ти-ше ты, храб-ры-й порт-няж-ка! Ты что, не чув-ству-ешь, что шьешь пря-мо по жи-во-му? Ведь ко-лешь же!

    — Э-то я не-множ-ко не рас-счи-тал! — И о-пять как коль-нет!

    — Миш-ка, рас-счи-ты-ва-й по-луч-ше, а то я те-бя трес-ну!

    А он:

    — Я в пер-вы-й раз в жиз-ни шью!

    И о-пять — коль!..

    Я пря-мо за-о-рал:

    — Ты что, не по-ни-ма-ешь, что я пос-ле те-бя бу-ду пол-ны-й ин-ва-лид и не смо-гу си-деть?

    Но тут Миш-ка ска-зал:

    — У-ра! Го-то-во! Ну и хвос-тик! Не у каж-до-й кош-ки есть та-ко-й!

    Тог-да я взял тушь и ки-сточ-ко-й на-ри-со-вал се-бе у-сы, по три у-са с каж-до-й сто-ро-ны — длин-ны-е-длин-ны-е, до у-ше-й!

    И мы пош-ли в шко-лу.

    Там на-ро-ду бы-ло ви-ди-мо-не-ви-ди-мо, и все в ко-стю-мах. Од-них гно-мов бы-ло че-ло-век пять-де-сят. И е-ще бы-ло о-чень мно-го бе-лых «сне-жи-нок». Э-то та-ко-й ко-стюм, ког-да вок-руг мно-го бе-ло-й мар-ли, а в се-ре-ди-не тор-чит ка-ка-я-ни-будь де-воч-ка.

    И мы все о-чень ве-се-ли-лись и тан-це-ва-ли.

    И я то-же тан-це-вал, но все вре-мя спо-ты-кал-ся и чуть не па-дал из-за боль-ших са-пог, и шля-па то-же, как на-зло, по-сто-ян-но съез-жа-ла поч-ти до под-бо-род-ка.

    А по-том на-ша во-жа-та-я Лю-ся выш-ла на сце-ну и ска-за-ла звон-ким го-ло-сом:

    — Про-сим «Ко-та в са-по-гах» вый-ти сю-да для по-лу-че-ни-я пер-во-й пре-ми-и за луч-ши-й кос-тюм!

    И я по-шел на сце-ну, и ког-да вхо-дил на по-след-ню-ю сту-пень-ку, то спо-ткнул-ся и чуть не у-пал. Все гром-ко за-сме-я-лись, а Лю-ся по-жа-ла мне ру-ку и да-ла две книж-ки: «Дя-дю Сте-пу» и «Сказ-ки-за-гад-ки». Тут Бо-рис Сер-ге-е-вич за-иг-рал туш, а я по-шел со сце-ны. И ког-да схо-дил, то о-пять спо-ткнул-ся и чуть не у-пал, и о-пять все за-сме-я-лись.

    А ког-да мы шли до-мо-й, Миш-ка ска-зал:

    — Ко-неч-но, гно-мов мно-го, а ты о-дин!

    — Да, — ска-зал я, — но все гно-мы бы-ли так се-бе, а ты был о-чень смеш-но-й, и те-бе то-же на-до книж-ку. Возь-ми у ме-ня од-ну.

    Миш-ка ска-зал:

    — Не на-до, что ты!

    Я спро-сил:

    — Ты ка-ку-ю хо-чешь?

    — «Дя-дю Сте-пу».

    И я дал е-му «Дя-дю Сте-пу».

    А до-ма я ски-нул сво-и о-гром-ны-е ба-хи-лы, и по-бе-жал к ка-лен-да-рю, и за-чер-кнул се-год-няш-ню-ю кле-точ-ку. А по-том за-черк-нул уж и зав-траш-ню-ю.

    По-смот-рел — а до ма-ми-но-го при-ез-да о-ста-лось три дня!

    Сра-же-ни-е у чис-то-й реч-ки

    У всех маль-чи-шек 1-го клас-са «В» бы-ли пи-сто-ле-ты.

    Мы так сго-во-ри-лись, что-бы всег-да хо-дить с о-ру-жи-ем. И у каж-до-го из нас в кар-ма-не всег-да ле-жал хо-ро-шень-ки-й пи-сто-ле-тик и к не-му за-пас пи-стон-ных лент. И нам э-то о-чень нра-ви-лось, но так бы-ло не-дол-го. А все из-за ки-но…

    Од-наж-ды Ра-и-са И-ва-нов-на ска-за-ла:

    — Зав-тра, ре-бя-та, во-скре-сень-е. И у нас с ва-ми бу-дет празд-ник. Зав-тра наш класс, и пер-вы-й «А», и пер-вы-й «Б», все три клас-са вмес-те, по-й-дут в ки-но «Ху-до-жест-вен-ны-й» смо-треть ки-но-кар-ти-ну «А-лы-е звез-ды». Э-то о-чень ин-те-рес-на-я кар-ти-на о борь-бе за на-ше пра-во-е де-ло… При-но-си-те зав-тра с со-бо-й по де-сять ко-пе-ек. Сбор воз-ле шко-лы в де-сять ча-сов!

    Я ве-че-ром все э-то рас-ска-зал ма-ме, и ма-ма по-ло-жи-ла мне в ле-вы-й кар-ман де-сять ко-пе-ек на би-лет и в пра-вы-й не-сколь-ко мо-не-ток на во-ду с си-ро-пом. И о-на от-гла-ди-ла мне чис-ты-й во-рот-ни-чок. Я ра-но лег спать, что-бы по-ско-ре-е на-сту-пи-ло зав-тра, а ког-да про-снул-ся, ма-ма е-ще спа-ла. Тогда я стал о-де-вать-ся. Ма-ма от-кры-ла гла-за и ска-за-ла:

    — Спи, е-ще ночь!

    А ка-ка-я ночь — свет-ло как днем!

    Я ска-зал:

    — Как бы не о-поз-дать!

    Но ма-ма про-шеп-та-ла:

    — Шесть ча-сов. Не бу-ди ты от-ца, спи, по-жа-лу-й-ста!

    Я сно-ва лег и ле-жал дол-го-дол-го, у-же птич-ки за-пе-ли, и двор-ни-ки ста-ли под-ме-тать, и за ок-ном за-гу-де-ла ма-ши-на. Уж те-перь-то на-вер-ня-ка нуж-но бы-ло вста-вать. И я сно-ва стал о-де-вать-ся. Ма-ма за-ше-ве-ли-лась и под-ня-ла го-ло-ву:

    — Ну че-го ты, бе-спо-ко-й-на-я ду-ша?

    Я ска-зал:

    — О-поз-да-ем ведь! Ко-то-ры-й час?

    — Пять ми-нут седь-мо-го, — ска-за-ла ма-ма, — ты спи, не бе-спо-ко-й-ся, я те-бя раз-бу-жу, ког-да на-до.

    И вер-но, о-на по-том ме-ня раз-бу-ди-ла, и я о-дел-ся, у-мыл-ся, по-ел и по-шел к шко-ле. Мы с Ми-ше-й ста-ли в па-ру, и ско-ро все с Ра-и-со-й И-ва-нов-но-й впе-ре-ди и с Е-ле-но-й Сте-па-нов-но-й по-за-ди пош-ли в ки-но.

    Там наш класс за-нял луч-ши-е мес-та в пер-вом ря-ду, по-том в за-ле ста-ло тем-неть и на-ча-лась кар-ти-на. И мы у-ви-де-ли, как в ши-ро-ко-й сте-пи, не-да-ле-ко от ле-са, си-де-ли крас-ны-е сол-да-ты, как о-ни пе-ли пес-ни и тан-це-ва-ли под гар-монь. О-дин сол-дат спал на сол-ныш-ке, и не-да-ле-ко от не-го пас-лись кра-си-вы-е ко-ни, о-ни щи-па-ли сво-и-ми мяг-ки-ми гу-ба-ми тра-ву, ро-маш-ки и ко-ло-коль-чи-ки. И ве-ял лег-ки-й ве-те-рок, и бе-жа-ла чис-та-я реч-ка, а бо-ро-да-ты-й сол-дат у ма-лень-ко-го кос-тер-ка рас-ска-зы-вал сказ-ку про Жар-пти-цу.

    И в э-то вре-мя, от-ку-да ни возь-мись, по-я-ви-лись бе-лы-е о-фи-це-ры, их бы-ло о-чень мно-го, и о-ни на-ча-ли стре-лять, и крас-ны-е ста-ли па-дать и за-щи-щать-ся, но тех бы-ло го-раз-до боль-ше…

    И крас-ны-й пу-ле-мет-чик стал от-стре-ли-вать-ся, но он у-ви-дел, что у не-го о-чень ма-ло па-тро-нов, и за-скри-пел зу-ба-ми, и за-пла-кал.

    Тут все на-ши ре-бя-та страш-но за-шу-ме-ли, за-то-па-ли и за-сви-сте-ли, кто в два паль-ца, а кто прос-то так. А у ме-ня пря-мо за-ще-ми-ло серд-це, я не вы-дер-жал, вы-хва-тил сво-й пи-сто-лет и за-кри-чал что бы-ло сил:

    — Пер-вы-й класс «В»! О-гонь!!!

    И мы ста-ли па-лить и-зо всех пи-сто-ле-тов сра-зу. Мы хо-те-ли во что бы то ни ста-ло по-мочь крас-ным. Я все вре-мя па-лил в од-но-го тол-сто-го фа-шис-та, он все бе-жал впе-ре-ди, весь в чер-ных крес-тах и раз-ных э-по-ле-тах; я ис-тра-тил на не-го, на-вер-но, сто пат-ро-нов, но он да-же не по-смо-трел в мо-ю сто-ро-ну.

    А паль-ба кру-гом сто-я-ла не-вы-но-си-ма-я. Валь-ка бил с лок-тя, Ан-дрюш-ка ко-рот-ки-ми о-че-ре-дя-ми, а Миш-ка, на-вер-но-е, был сна-й-пе-ром, по-то-му что пос-ле каж-до-го вы-стре-ла он кри-чал:

    — Го-тов!

    Но бе-лы-е все-та-ки не о-бра-ща-ли на нас вни-ма-ни-я, а все лез-ли впе-ред. Тог-да я о-гля-нул-ся и крик-нул:

    — На по-мощь! Вы-ру-ча-й-те же сво-их!

    И все ре-бя-та из «А» и «Б» до-ста-ли пу-га-чи с проб-ка-ми и да-ва-й ба-хать так, что по-тол-ки за-тряс-лись и за-пах-ло ды-мом, по-ро-хом и се-ро-й.

    А в за-ле тво-ри-лась страш-на-я су-е-та. Ра-и-са И-ва-нов-на и Е-ле-на Сте-па-нов-на бе-га-ли по ря-дам, кри-ча-ли:

    — Пе-ре-стань-те бе-зо-браз-ни-чать! Пре-кра-ти-те!

    А за ни-ми бе-жа-ли се-день-ки-е кон-тро-лер-ши и все вре-мя спо-ты-ка-лись… И тут Е-ле-на Сте-па-нов-на слу-ча-й-но взмах-ну-ла ру-ко-й и за-де-ла за ло-коть граж-дан-ку, ко-то-ра-я си-де-ла на при-став-ном сту-ле. А у граж-дан-ки в ру-ке бы-ло эс-ки-мо. О-но взле-те-ло, как про-пел-лер, и шлеп-ну-лось на лы-си-ну од-но-го дя-день-ки. Тот вско-чил и за-кри-чал тон-ким го-ло-сом:

    — У-спо-ко-й-те ваш су-ма-сшед-ши-й дом!!!

    Но мы про-дол-жа-ли па-лить во-всю, по-то-му что крас-ны-й пу-ле-мет-чик у-же поч-ти за-мол-чал, он был ра-нен, и крас-на-я кровь тек-ла по е-го блед-но-му ли-цу… И у нас то-же поч-ти кон-чи-лись пи-сто-ны, и не-из-вест-но, что бы-ло бы даль-ше, но в э-то вре-мя из-за ле-са вы-ско-чи-ли крас-ны-е ка-ва-ле-рис-ты, и у них в ру-ках свер-ка-ли шаш-ки, и о-ни вре-за-лись в са-му-ю гу-щу вра-гов!

    И те по-бе-жа-ли ку-да гла-за гля-дят, за три-де-вять зе-мель, а крас-ны-е кри-ча-ли «У-ра!». И мы то-же все, как о-дин, кри-ча-ли «У-ра!».

    И ког-да бе-лых не ста-ло вид-но, я крик-нул:

    — Пре-кра-тить о-гонь!

    И все пе-ре-ста-ли стре-лять, и на э-кра-не за-иг-ра-ла му-зы-ка, и о-дин па-рень у-сел-ся за стол и стал есть греч-не-ву-ю ка-шу.

    И тут я по-нял, что о-чень у-стал и то-же хо-чу есть.

    По-том кар-ти-на кон-чи-лась о-чень хо-ро-шо, и мы ра-зо-шлись по до-мам.

    А в по-не-дель-ник, ког-да мы при-шли в шко-лу, нас, всех маль-чи-шек, кто был в ки-но, со-бра-ли в боль-шом за-ле.

    Там сто-ял стол. За сто-лом си-дел Фе-дор Ни-ко-ла-ев-ич, наш ди-рек-тор. Он встал и ска-зал:

    — Сда-ва-й о-ру-жи-е!

    И мы все по о-че-ре-ди под-хо-ди-ли к сто-лу и сда-ва-ли о-ру-жи-е. На сто-ле, кро-ме пи-сто-ле-тов, о-ка-за-лись две ро-гат-ки и труб-ка для стрель-бы го-ро-хом.

    Фе-дор Ни-ко-ла-е-вич ска-зал:

    — Мы се-год-ня ут-ром со-ве-то-ва-лись, что с ва-ми де-лать. Бы-ли раз-ны-е пред-ло-же-ни-я… Но я объ-яв-ля-ю вам всем уст-ны-й вы-го-вор за на-ру-ше-ни-е пра-вил по-ве-де-ни-я в за-кры-тых по-ме-ще-ни-ях зре-лищ-ных пред-при-я-ти-й! Кро-ме то-го, у вас, ве-ро-ят-но, бу-дут сни-же-ны от-мет-ки за по-ве-де-ни-е. А те-перь и-ди-те — у-чи-тесь хо-ро-шо!

    И мы пош-ли у-чить-ся. Но я си-дел и пло-хо у-чил-ся. Я все ду-мал, что вы-го-вор — э-то о-чень сквер-но и что ма-ма, на-вер-но, бу-дет сер-дить-ся…

    Но на пе-ре-мен-ке Миш-ка Сло-нов ска-зал:

    — А все-та-ки хо-ро-шо, что мы по-мог-ли крас-ным про-дер-жать-ся до при-хо-да сво-их!

    И я ска-зал:

    — Ко-неч-но!!! Хоть э-то и ки-но, а, мо-жет быть, без нас о-ни и не про-дер-жа-лись бы!

    — Кто зна-ет…

    Друг дет-ства

    Ког-да мне бы-ло лет шесть или шесть с по-ло-ви-но-й, я со-вер-шен-но не знал, кем же я в кон-це кон-цов бу-ду на э-том све-те. Мне все лю-ди вок-руг о-чень нра-ви-лись и все ра-бо-ты то-же. У ме-ня тог-да в го-ло-ве бы-ла у-жас-на-я пу-та-ни-ца, я был ка-ко-й-то ра-сте-рян-ны-й и ни-как не мог тол-ком ре-шить, за что же мне при-ни-мать-ся.

    То я хо-тел быть ас-тро-но-мом, чтоб не спать по но-чам и на-блю-дать в те-ле-скоп да-ле-ки-е звез-ды, а то я меч-тал стать ка-пи-та-ном даль-не-го пла-ва-ни-я, что-бы сто-ять, рас-ста-вив но-ги, на ка-пи-тан-ском мос-ти-ке, и по-се-тить да-ле-ки-й Син-га-пур, и ку-пить там за-бав-ну-ю о-безь-ян-ку. А то мне до смер-ти хо-те-лось пре-вра-тить-ся в ма-ши-нис-та мет-ро и-ли на-чаль-ни-ка стан-ци-и и хо-дить в крас-но-й фу-раж-ке и кри-чать тол-стым го-ло-сом:

    — Го-о-т-ов!

    И-ли у ме-ня раз-го-рал-ся ап-пе-тит вы-у-чить-ся на та-ко-го ху-дож-ни-ка, ко-то-ры-й ри-су-ет на у-лич-ном ас-фаль-те бе-лы-е по-лос-ки для мча-щих-ся ма-шин. А то мне ка-за-лось, что не-пло-хо бы стать от-важ-ным пу-те-шест-вен-ни-ком вро-де А-ле-на Бом-ба-ра и пе-ре-плыть все о-ке-а-ны на ут-лом чел-но-ке, пи-та-ясь од-но-й толь-ко сы-ро-й ры-бо-й. Прав-да, э-тот Бом-бар пос-ле сво-е-го пу-те-шест-ви-я по-ху-дел на двад-цать пять ки-ло-грам-мов, а я все-го-то ве-сил двад-цать шесть, так что вы-хо-ди-ло, что ес-ли я то-же по-плы-ву, как он, то мне ху-деть бу-дет со-вер-шен-но не-ку-да, я бу-ду ве-сить в кон-це пу-те-шест-ви-я толь-ко од-но ки-ло. А вдруг я где-ни-будь не по-й-ма-ю од-ну-дру-гу-ю ры-би-ну и по-ху-де-ю чуть по-боль-ше? Тог-да я, на-вер-но, прос-то рас-та-ю в воз-ду-хе как дым, вот и все де-ла.

    Ког-да я все э-то под-счи-тал, то ре-шил от-ка-зать-ся от э-то-й за-те-и, а на дру-го-й день мне у-же при-спи-чи-ло стать бок-се-ром, по-то-му что я у-ви-дел в те-ле-ви-зо-ре ро-зы-грыш пер-вен-ства Ев-ро-пы по бок-су. Как о-ни мо-ло-ти-ли друг дру-га — прос-то у-жас ка-ко-й-то! А по-том по-ка-за-ли их тре-ни-ров-ку, и тут о-ни ко-ло-ти-ли у-же тя-же-лу-ю ко-жа-ну-ю «гру-шу» — та-ко-й про-дол-го-ва-ты-й тя-же-лы-й мяч, по не-му на-до бить и-зо всех сил, лу-пить что есть мо-чи, что-бы раз-ви-вать в се-бе си-лу у-да-ра. И я так на-гля-дел-ся на все на э-то, что то-же ре-шил стать са-мым силь-ным че-ло-ве-ком во дво-ре, что-бы всех по-би-вать, в слу-ча-е че-го.

    Я ска-зал па-пе:

    — Па-па, ку-пи мне гру-шу!

    — Се-й-час ян-варь, груш нет. Съешь по-ка мор-ков-ку.

    Я рас-сме-ял-ся:

    — Нет, па-па, не та-ку-ю! Не съе-доб-ну-ю гру-шу! Ты, по-жа-лу-й-ста, ку-пи мне о-бы-кно-вен-ну-ю ко-жа-ну-ю бок-сер-ску-ю гру-шу!

    — А те-бе за-чем? — ска-зал па-па.

    — Тре-ни-ро-вать-ся, — ска-зал я. — По-то-му что я бу-ду бок-се-ром и бу-ду всех по-би-вать. Ку-пи, а?

    — Сколь-ко же сто-ит та-ка-я гру-ша? — по-ин-те-ре-со-вал-ся па-па.

    — Пу-стя-ки ка-ки-е-ни-будь, — ска-зал я. — Ру-бле-й де-сять и-ли пять-де-сят.

    — Ты спя-тил, бра-тец, — ска-зал па-па. — Пе-ре-бе-й-ся как-ни-будь без гру-ши. Ни-че-го с то-бо-й не слу-чит-ся.

    И он о-дел-ся и по-шел на ра-бо-ту.

    А я на не-го о-би-дел-ся за то, что он мне так со сме-хом от-ка-зал. И ма-ма сра-зу же за-ме-ти-ла, что я о-би-дел-ся, и тот-час ска-за-ла:

    — Сто-й-ка, я, ка-жет-ся, что-то при-ду-ма-ла. Ну-ка, ну-ка, по-го-ди-ка од-ну ми-ну-точ-ку.

    И о-на на-кло-ни-лась и вы-та-щи-ла из-под ди-ва-на боль-шу-ю пле-те-ну-ю кор-зин-ку; в не-й бы-ли сло-же-ны ста-ры-е иг-руш-ки, в ко-то-ры-е я у-же не иг-рал. По-то-му что я у-же вы-рос и о-сень-ю мне долж-ны бы-ли ку-пить школь-ну-ю фор-му и кар-туз с блес-тя-щим ко-зырь-ком.

    Ма-ма ста-ла ко-пать-ся в э-той кор-зин-ке, и, по-ка о-на ко-па-лась, я ви-дел мо-й ста-ры-й трам-ва-й-чик без ко-лес и на ве-ре-воч-ке, пласт-мас-со-ву-ю дуд-ку, по-мя-ты-й вол-чок, од-ну стре-лу с ре-зи-но-во-й на-шлеп-ко-й, об-ры-вок па-ру-са от лод-ки, и не-сколь-ко по-гре-му-шек, и мно-го е-ще раз-но-го иг-ру-шеч-но-го у-ти-ля. И вдруг ма-ма до-ста-ла со дна кор-зин-ки здо-ро-ву-ще-го плю-ше-во-го Миш-ку.

    О-на бро-си-ла е-го мне на ди-ван и ска-за-ла:

    — Вот. Э-то тот са-мы-й, что те-бе те-тя Ми-ла по-да-ри-ла. Те-бе тог-да два го-да ис-пол-ни-лось. Хо-ро-ши-й Миш-ка, от-лич-ны-й. По-гля-ди, ка-ко-й ту-го-й! Жи-вот ка-ко-й тол-сты-й! Ишь как вы-ка-тил! Чем не гру-ша? Е-ще луч-ше! И по-ку-пать не на-до! Да-ва-й тре-ни-ру-й-ся сколь-ко ду-ше у-год-но! На-чи-на-й!

    И тут е-е по-зва-ли к те-ле-фо-ну, и о-на выш-ла в ко-ри-дор.

    А я о-чень о-бра-до-вал-ся, что ма-ма так здо-ро-во при-ду-ма-ла. И я у-стро-ил Миш-ку по-у-доб-не-е на ди-ва-не, что-бы мне спо-друч-не-й бы-ло об не-го тре-ни-ро-вать-ся и раз-ви-вать си-лу у-да-ра.

    Он си-дел пе-ре-до мно-й та-ко-й шо-ко-лад-ны-й, но здо-ро-во об-лез-лы-й, и у не-го бы-ли раз-ны-е гла-за: о-дин е-го соб-ствен-ны-й — жел-ты-й стек-лян-ны-й, а дру-го-й боль-шо-й бе-лы-й — из пу-го-ви-цы от на-во-лоч-ки; я да-же не пом-нил, ког-да он по-я-вил-ся. Но э-то бы-ло не важ-но, по-то-му что Миш-ка до-воль-но ве-се-ло смот-рел на ме-ня сво-и-ми раз-ны-ми гла-за-ми, и он рас-ста-вил но-ги и вы-пя-тил мне на-встре-чу жи-вот, а о-бе ру-ки под-нял квер-ху, как буд-то шу-тил, что вот он у-же за-ра-не-е сда-ет-ся…

    И я вот так по-смот-рел на не-го и вдруг вспом-нил, как дав-ным-дав-но я с э-тим Миш-ко-й ни на ми-ну-ту не рас-ста-вал-ся, по-всю-ду тас-кал е-го за со-бо-й, и нянь-кал е-го, и са-жал е-го за стол ря-дом с со-бо-й о-бе-дать, и кор-мил е-го с лож-ки ман-но-й ка-ше-й, и у не-го та-ка-я за-бав-на-я мор-доч-ка ста-но-ви-лась, ког-да я е-го чем-ни-будь пе-ре-ма-зы-вал, хоть то-й же ка-ше-й и-ли ва-рень-ем, та-ка-я за-бав-на-я ми-ла-я мор-доч-ка ста-но-ви-лась у не-го тог-да, пря-мо как жи-ва-я, и я е-го спать с со-бо-й у-кла-ды-вал, и у-ка-чи-вал е-го, как ма-лень-ко-го бра-тиш-ку, и шеп-тал е-му раз-ны-е сказ-ки пря-мо в е-го бар-хат-ны-е твер-день-ки-е уш-ки, и я е-го лю-бил тог-да, лю-бил все-й ду-шо-й, я за не-го тог-да жизнь бы от-дал. И вот он си-дит се-й-час на ди-ва-не, мо-й быв-ши-й са-мы-й луч-ши-й друг, на-сто-я-щи-й друг дет-ства. Вот он си-дит, сме-ет-ся раз-ны-ми гла-за-ми, а я хо-чу тре-ни-ро-вать об не-го си-лу у-да-ра…

    — Ты что, — ска-за-ла ма-ма, о-на у-же вер-ну-лась из ко-ри-до-ра. — Что с то-бо-й?

    А я не знал, что со мно-й, я дол-го мол-чал и от-вер-нул-ся от ма-мы, что-бы о-на по го-ло-су и-ли по гу-бам не до-га-да-лась, что со мно-й, и я зад-рал го-ло-ву к по-тол-ку, что-бы сле-зы вка-ти-лись о-брат-но, и по-том, ког-да я скре-пил-ся не-мно-го, я ска-зал:

    — Ты о чем, ма-ма? Со мно-й ни-че-го… Прос-то я раз-ду-мал. Прос-то я ни-ког-да не бу-ду бок-се-ром.

    Дым-ка и Ан-тон

    Прош-лым ле-том я был на да-че у дя-ди Во-ло-ди. У не-го о-чень кра-си-вы-й дом, по-хо-жи-й на вок-зал, но чуть-чуть по-мень-ше.

    Я там жил це-лу-ю не-де-лю, и хо-дил в лес, раз-во-дил ко-стры и ку-пал-ся.

    Но глав-но-е, я там по-дру-жил-ся с со-ба-ка-ми. И там их бы-ло о-чень мно-го, и все на-зы-ва-ли их по и-ме-ни и фа-ми-ли-и. На-при-мер, Жуч-ка Бред-не-ва, и-ли Ту-зик Му-ра-шов-ски-й, и-ли Бар-бос И-са-ен-ко.

    Так у-доб-не-й раз-би-рать-ся, ко-го ка-ка-я у-ку-си-ла.

    А у нас жи-ла со-ба-ка Дым-ка. У не-е хвост за-гну-ты-й и лох-ма-ты-й, и на но-гах шер-стя-ны-е га-ли-фе.

    Ког-да я смо-трел на Дым-ку, я у-ди-влял-ся, что у не-е та-ки-е кра-си-вы-е гла-за. Жел-ты-е-жел-ты-е и о-чень по-нят-ли-вы-е. Я да-вал Дым-ке са-ха-ра, и о-на всег-да ви-ля-ла мне хвос-том. А че-рез два до-ма жи-ла со-ба-ка Ан-тон. Он был Вань-кин. Вань-ки-на фа-ми-ли-я бы-ла Ды-хов, и вот и Ан-тон на-зы-вал-ся Ан-тон Ды-хов. У э-то-го Ан-то-на бы-ло толь-ко три но-ги, вер-не-е у чет-вер-то-й но-ги не бы-ло ла-пы. Он где-то е-е по-те-рял. Но он все рав-но бе-гал о-чень быст-ро и всю-ду по-спе-вал. Он был бро-дя-га, про-па-дал по три дня, но всег-да воз-вра-щал-ся к Вань-ке. Ан-тон лю-бил стя-нуть, что под-вер-нет-ся, но ум-ню-щи-й был на ред-кость. И вот что од-наж-ды бы-ло.

    Мо-я ма-ма вы-нес-ла Дым-ке боль-шу-ю кость. Дым-ка взя-ла е-е, по-ло-жи-ла пе-ред со-бо-й, за-жа-ла ла-па-ми, за-жму-ри-лась и хо-те-ла у-же на-чать грызть, как вдруг у-ви-де-ла Мур-зи-ка, на-ше-го ко-та. Он ни-ко-го не тро-гал, спо-ко-й-но шел до-мо-й, но Дым-ка вско-чи-ла и пу-сти-лась за ним! Мур-зик — бе-жать, а Дым-ка дол-го за ним го-ня-лась, по-ка не за-гна-ла за са-ра-й.

    Но все де-ло бы-ло в том, что Ан-тон у-же дав-но был у нас на дво-ре. И как толь-ко Дым-ка за-ня-лась Мур-зи-ком, Ан-тон до-воль-но лов-ко цап-нул е-е кость и у-драл! Ку-да он де-вал кость, не зна-ю, но толь-ко че-рез се-кун-ду при-ко-вы-лял об-рат-но и си-дит се-бе, по-сма-три-ва-ет: «Я, ре-бя-та, ни-че-го не зна-ю».

    Тут при-шла Дым-ка и у-ви-де-ла, что кос-ти нет, а есть толь-ко Ан-тон. О-на по-смо-тре-ла на не-го, как буд-то спро-си-ла: «Ты взял?» Но э-тот на-хал толь-ко рас-сме-ял-ся е-й в от-вет! А по-том от-вер-нул-ся со ску-ча-ю-щим ви-дом. Тог-да Дым-ка о-бош-ла е-го и сно-ва по-смо-тре-ла е-му пря-мо в гла-за. Но Ан-тон да-же у-хом не по-вел. Дым-ка дол-го на не-го смо-тре-ла, но по-том по-ня-ла, что у не-го со-вес-ти нет, и о-то-шла.

    Ан-тон хо-тел бы-ло с не-й по-иг-рать, но Дым-ка сов-сем пе-ре-ста-ла с ним раз-го-ва-ри-вать.

    Я ска-зал:

    — Ан-тон! На-на-на!

    Он по-до-шел, а я ска-зал е-му:

    — Я все ви-дел. Ес-ли се-й-час же не при-не-сешь кость, я всем рас-ска-жу.

    Он у-жас-но по-крас-нел. То есть, ко-неч-но, он, мо-жет быть, и не по-крас-нел, но вид у не-го был та-ко-й, что е-му о-чень стыд-но, и он пря-мо по-крас-нел.

    Вот ка-ко-й ум-ны-й! По-ска-кал на сво-их тро-их ку-да-то, и вот у-же вер-нул-ся, и в зу-бах не-сет кость. И ти-хо так, веж-ли-во, по-ло-жил пе-ред Дым-ко-й. А Дым-ка есть не ста-ла. О-на по-смо-тре-ла чуть-чуть ис-ко-са сво-и-ми жел-ты-ми гла-за-ми и у-лыб-ну-лась — про-сти-ла, зна-чит!

    И о-ни на-ча-ли иг-рать и во-зить-ся, и по-том, ког-да у-ста-ли, по-бе-жа-ли к реч-ке сов-сем ря-дыш-ком.

    Как буд-то взя-лись за ру-ки.

    Ни-че-го из-ме-нить нель-зя

    Я дав-но у-же за-ме-тил, что взрос-лы-е за-да-ют ма-лень-ким о-чень глу-пы-е во-про-сы. О-ни как буд-то сго-во-ри-лись. По-лу-ча-ет-ся так, слов-но о-ни все вы-у-чи-ли о-ди-на-ко-вы-е во-про-сы и за-да-ют их всем ре-бя-там под-ряд. Я так к э-то-му де-лу при-вык, что на-пе-ред зна-ю, как все про-и-зо-й-дет, ес-ли я по-зна-ком-люсь с ка-ким-ни-будь взрос-лым. Э-то бу-дет так.

    Вот раз-даст-ся зво-нок, ма-ма от-кро-ет дверь, кто-то бу-дет дол-го гу-деть что-то не-по-нят-но-е, по-том в ком-на-ту во-й-дет но-вы-й взрос-лы-й. Он бу-дет по-ти-рать ру-ки. По-том у-ши, по-том оч-ки. Ког-да он их на-де-нет, то у-ви-дит ме-ня, и хо-тя он дав-ным-дав-но зна-ет, что я жи-ву на э-том све-те, и пре-крас-но зна-ет, как ме-ня зо-вут, он все-та-ки схва-тит ме-ня за пле-чи, сож-мет их до-воль-но-та-ки боль-но, при-тя-нет ме-ня к се-бе и ска-жет:

    «Ну, Де-нис, как те-бя зо-вут?»

    Ко-неч-но, ес-ли бы я был не-веж-ли-вы-й че-ло-век, я бы е-му ска-зал:

    «Са-ми зна-е-те! Ведь вы толь-ко се-й-час на-зва-ли ме-ня по и-ме-ни, за-чем же вы не-се-те не-су-ра-зи-цу?»

    Но я веж-ли-вы-й. По-э-то-му я при-тво-рюсь, что не рас-слы-шал ни-че-го та-ко-го, я прос-то кри-во у-лыб-нусь и, от-ве-дя в сто-ро-ну гла-за, от-ве-чу:

    «Де-ни-сом».

    Он с хо-ду спро-сит даль-ше:

    «А сколь-ко те-бе лет?»

    Как буд-то не ви-дит, что мне не трид-цать и да-же не со-рок! Ведь ви-дит же, ка-ко-го я рос-та, и, зна-чит, дол-жен по-нять, что мне са-мо-е боль-ше-е семь, ну во-семь от си-лы, — за-чем же тог-да спра-ши-вать? Но у не-го сво-и, взрос-лы-е взгля-ды и при-выч-ки, и он про-дол-жа-ет при-ста-вать:

    «А? Сколь-ко же те-бе лет? А?»

    Я е-му ска-жу:

    «Семь с по-ло-ви-но-й».

    Тут он рас-ши-рит гла-за и схва-тит-ся за го-ло-ву, как буд-то я со-об-щил, что мне вче-ра стук-ну-ло сто шесть-де-сят о-дин. Он пря-мо за-сто-нет, слов-но у не-го три зу-ба бо-лят:

    «Ой-ой-ой! Семь с по-ло-ви-но-й! Ой-ой-ой!»

    Но что-бы я не за-пла-кал от жа-лос-ти к не-му и по-нял, что э-то шут-ка, он пе-ре-ста-нет сто-нать. Он дву-мя паль-ца-ми до-воль-но-та-ки боль-но ткнет ме-ня в жи-вот и бод-ро вос-клик-нет:

    «Ско-ро в ар-ми-ю! А?»

    А по-том вер-нет-ся к на-ча-лу иг-ры и ска-жет ма-ме с па-по-й, по-ка-чи-ва-я го-ло-во-й:

    «Что де-ла-ет-ся, что де-ла-ет-ся! Семь с по-ло-ви-но-й! У-же! — И, о-бер-нув-шись ко мне, до-ба-вит: — А я те-бя вот та-ку-сень-ким знал!»

    И он от-ме-рит в воз-ду-хе сан-ти-мет-ров двад-цать. Э-то в то вре-мя, ког-да я точ-но зна-ю, что во мне был пять-де-сят о-дин сан-ти-метр в дли-ну. У ма-мы да-же та-ко-й до-ку-мент есть. О-фи-ци-аль-ны-й. Ну, на э-то-го взрос-ло-го я не о-би-жа-юсь. Все о-ни та-ки-е. Вот и се-й-час я твер-до зна-ю, что е-му по-ло-же-но за-ду-мать-ся. И он за-ду-ма-ет-ся. Же-лез-но. Он по-ве-сит го-ло-ву на грудь, слов-но за-снул. А тут я нач-ну по-ти-хонь-ку вы-ры-вать-ся из е-го рук. Но не тут-то бы-ло. Прос-то взрос-лы-й вспом-нит, ка-ки-е там у не-го е-ще во-про-сы за-ва-ля-лись в кар-ма-не, он их вспом-нит и на-ко-нец, ра-дост-но у-лы-ба-ясь, спро-сит:

    «Ах да! А кем ты бу-дешь? А? Кем ты хо-чешь быть?»

    Я-то, чест-но го-во-ря, хо-чу за-нять-ся спе-ле-о-ло-ги-е-й, но я по-ни-ма-ю, что но-во-му взрос-ло-му э-то бу-дет скуч-но, не-по-нят-но, э-то е-му бу-дет не-при-выч-но, и, что-бы не сби-вать е-го с тол-ку, я е-му от-ве-чу:

    «Я хо-чу быть мо-ро-жен-щи-ком. У не-го всег-да мо-ро-же-но-го сколь-ко хо-чешь».

    Ли-цо но-во-го взрос-ло-го сра-зу по-свет-ле-ет. Все в по-ряд-ке, все и-дет так, как е-му хо-те-лось, без от-кло-не-ни-й от нор-мы. По-э-то-му он хлоп-нет ме-ня по спи-не (до-воль-но-та-ки боль-но) и снис-хо-ди-тель-но ска-жет:

    «Пра-виль-но! Так дер-жать! Мо-ло-дец!»

    И тут я по сво-е-й на-ив-нос-ти ду-ма-ю, что э-то у-же все, ко-нец, и нач-ну не-мно-го по-сме-ле-е о-то-дви-гать-ся от не-го, по-то-му что мне не-ког-да, у ме-ня е-ще у-ро-ки не при-го-то-вле-ны и во-об-ще ты-ся-ча дел, но он за-ме-тит э-ту мо-ю по-пыт-ку о-сво-бо-дить-ся и по-да-вит е-е в кор-не, он заж-мет ме-ня но-га-ми и за-ког-тит ру-ка-ми, то есть, по-прос-ту го-во-ря, он при-ме-нит фи-зи-чес-ку-ю си-лу, и, ког-да я у-ста-ну и пе-ре-ста-ну тре-пы-хать-ся, он за-даст мне глав-ны-й воп-рос.

    «А ска-жи-ка, друг ты мо-й… — ска-жет он, и ко-вар-ство, как зме-я, про-пол-зет в е-го го-ло-се, — ска-жи-ка, ко-го ты боль-ше лю-бишь? Па-пу и-ли ма-му?»

    Бес-такт-ны-й воп-рос. Тем бо-ле-е что за-дан он в при-сут-стви-и о-бо-их ро-ди-те-ле-й. При-дет-ся лов-чить. «Ми-ха-и-ла Та-ля», — ска-жу я.

    Он за-хо-хо-чет. Е-го по-че-му-то ве-се-лят та-ки-е кре-тин-ски-е от-ве-ты. Он пов-то-рит раз сто:

    «Ми-ха-и-ла Та-ля! Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ка-ко-во, а? Ну? Что вы ска-же-те на э-то, счаст-ли-вы-е ро-ди-те-ли?»

    И бу-дет сме-ять-ся е-ще пол-ча-са, и па-па и ма-ма бу-дут сме-ять-ся то-же. И мне бу-дет стыд-но за них и за се-бя. И я дам се-бе клят-ву, что по-том, ког-да кон-чит-ся э-тот у-жас, я как-ни-будь не-за-мет-но для па-пы по-це-лу-ю ма-му, не-за-мет-но для ма-мы по-це-лу-ю па-пу. По-то-му что я люб-лю их о-ди-на-ко-во о-бо-их, о-ди-на-ко-во!! Кля-нусь сво-е-й бе-ло-й мыш-ко-й! Ведь э-то так прос-то. Но взрос-лых э-то по-че-му-то не у-до-вле-тво-ря-ет. Не-сколь-ко раз я про-бо-вал чест-но и точ-но от-ве-тить на э-тот во-прос, и всег-да я ви-дел, что взрос-лы-е не-до-воль-ны от-ве-том, у них на-сту-па-ло ка-ко-е-то ра-зо-ча-ро-ва-ни-е, что ли. У всех у них в гла-зах как буд-то бы-ва-ет на-пи-са-на од-на и та же мысль, при-бли-зи-тель-но та-ка-я: «У-у-у… Ка-ко-й ба-наль-ны-й от-вет! Он лю-бит па-пу и ма-му о-ди-на-ко-во! Ка-ко-й скуч-ны-й маль-чик!»

    По-то-му я и сов-ру им про Ми-ха-и-ла Та-ля, пусть по-сме-ют-ся, а я по-ка по-про-бу-ю сно-ва выр-вать-ся из сталь-ных о-бъя-ти-й мо-е-го но-во-го зна-ко-мо-го! Ку-да там, вид-но, он по-здо-ро-ве-е Ю-ри-я Вла-со-ва. И се-й-час он мне за-даст е-ще о-дин во-про-сик. Но по е-го то-ну я до-га-ды-ва-юсь, что де-ло и-дет к кон-цу. Э-то бу-дет са-мы-й смеш-но-й воп-рос, вро-де бы на слад-ко-е. Се-й-час е-го ли-цо и-зо-бра-зит сверхъ-е-стест-вен-ны-й ис-пуг.

    «А ты се-год-ня по-че-му не мыл-ся?»

    Я мыл-ся, ко-неч-но, но я пре-крас-но по-ни-ма-ю, ку-да он кло-нит.

    И как им не на-до-ест э-та ста-ра-я, за-ез-жен-на-я иг-ра?

    Что-бы не тя-нуть во-лын-ку, я схва-чусь за ли-цо.

    «Где?! — вскрик-ну я. — Что?! Где?!»

    Точ-но! Пря-мо-е по-па-да-ни-е! Взрос-лы-й мгно-вен-но про-из-не-сет сво-ю ста-ро-мод-ну-ю му-ру.

    «А глаз-ки? — ска-жет он лу-ка-во. — По-че-му та-ки-е чер-ны-е глаз-ки? Их на-до от-мыть! И-ди се-й-час же в ван-ну-ю!»

    И он на-ко-нец-то от-пус-тит ме-ня! Я сво-бо-ден и мо-гу при-ни-мать-ся за де-ла.

    Ох и труд-нень-ко до-ста-ют-ся мне э-ти но-вы-е зна-ком-ства! Но что по-де-лать? Все де-ти про-хо-дят че-рез э-то! Не я пер-вы-й, не я по-след-ни-й…

    Тут ни-че-го из-ме-нить нель-зя.


    Если Вам у нас понравилось - поделитесь со своими друзьями в социальных сетях!


    Для тренировки логического мышления рекомендуем Вам поиграть в увлекательную игру "Поймай кота"

    Не забудьте зарегистрироватьсячтобы получать новости и обновления сайта прямо на почту.

    С уважением, Жирафенок!


    Оставить комментарий

    ;-) :| :yes: :x :twisted: :thank_you: :swimming: :surprise: :sun: :study: :snitch: :sms: :smile: :singing: :shock: :secret: :scenic: :say_nothing: :sad: :rose: :roll: :reading: :razz: :raining: :oops: :o :no: :mrgreen: :morning: :lol: :laughting: :kiss: :idea: :idea1: :hello: :happy_birthsday: :grin: :google: :good: :football: :flowers: :exercises: :evil: :cry: :creation: :cool: :control: :arrow: :Thank_You: :???: :?: :!:

    Поиск по сайту
    Связаться с нами

    Ваше имя*

    Электронная почта*

    Тема сообщения

    Текст сообщения:

    Яндекс.Метрика